Морские тайны древних славян: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прежде всего, надо оговориться. Происхождение вюндишей не совсем ясно. Неясно, кто они на самом деле: потомки славян или балтов. И хотя их часто называют славянами, однако Немецкая энциклопедия относит их язык к вандальским, а автор "Повести временных лет" не перечисляет их вместе с другими славянами. Но что несомненно, так это то, что они — потомки венедов. По этой причине будем их называть в дальнейшем венедо-русами.

Итак:

во-первых, термины "Россия, Русь" и "Пруссия" однокоренные, с корнем "русь". Причем, название "Пруссия" относительно молодое. Ему, по-видимому, предшествовало более раннее название "Поруссия", что по аналогии с таким названием, как "Поморье" — земли у моря, — должно означать: что-то "около руси" или "земли у русов", "земли вокруг русов". То есть — "земли русов". А это, в свою очередь, должно означать, что когда-то предков нынешних вюндишей действительно звали русью или русами. Отсюда также должно следовать, что когда-то в Германии, на приморских землях у Балтийского моря, жили племена венедов, говорящих на вандальском языке, близкородственные и балтам, и славянам. Эти племена, так же как и скандинавы в Древней Руси, назывались "варягами".

В этом случае призвание варяга — венедо-руса новгородцами может объяснить распространение венедского языка не только в близкородственной славяно-балтской среде (среди СЛОВЕН и КРИВИЧЕЙ), но и среди новгородских угро-финнов, знакомых с языком ильменьских словен;

во-вторых, сам термин "варяг" имеет прибалтийско-венедские корни. Так, Ю. Д. Петухов в [101] пишет: "Фризы этимологически и есть "варяги". В древнерусской форме "варязи-врязи", где в = ф (сравни Von = фон). "Фриз" = "врязь". Еще Герман Голдман отмечал удивительное сходство древнерусского языка с древнефризским (Рустрингия, М., 1819). Из этого должно следовать, что термин "варяг" не случаен и, прежде всего, означает прибалтийских венедов, а уже во вторую очередь — скандинавов.

Напомню, что Балтийское море в Древней Руси называлось Варяжским, то есть Фризским морем, и по названию его все приморские народы назывались варягами. А фризы и венедо-русы Германии — это фактически одно и то же, так как термин "фризы", видимо, включал в себя всех венедов: как венедов побережья Атлантики, так и венедов Прибалтики.

Вспомним также, что после падения Рима и вплоть до X–XI вв. фризы играли ведущую роль в торговле по всему побережью Балтики и европейской Атлантики. Следовательно, германские варяги-русы, в отличие от варягов-норманнов, были не враждебными и опасными народами для Новгорода, а наоборот — родственно-дружественными и желательными, как торговые партнеры;

в-третьих, с именем Рюрика связывают крепость Старую Ладогу, где и правил (княжил) этот варяго-рус. Археологические находки последних лет в Старой Ладоге обнаружили в ней следы присутствия угро-финнов, скандинавов, а также… фризов. При этом отмечается, что угро-финны — это местные аборигены, а остальные — пришлые. А это существенный факт, говорящий о том, что Старая Ладога была именно торговым укрепленным центром в системе балтийской фризско-венедской торговли. Ибо если бы крепость была норманнской (разбойничьей) цитаделью, то местные жители просто бы разбежались и, уж во всяком случае, не селились бы рядом с ней. Следовательно, целью строительства этой крепости был не грабеж местного населения, а создание безопасных условий для торговли. И, видимо, эта задача выполнялась успешно, так как в Старой Ладоге найдены следы интенсивной торговли. По-видимому, Рюрику удавалось главное: держать норманнов и прочих разбойников в повиновении на Неве и Ладоге и обеспечивать свободу торговли на всем этом пространстве.

Вот именно такой князь и требовался новгородцам — словенам, кривичам, мери, и чуди, в период смуты;

в-четвертых, если в английских сказаниях о Робин Гуде норманны выступают в качестве отрицательных персонажей, то в русских былинах как раз все наоборот. Князь Олег, например, зовется Вещим. А это о чем-то да говорит.

Если принять версию М. В. Ломоносова за основу, то создается следующая картина исторических событий того времени. На Валдай, Ильмень и другие земли, земли, заселенные угро-финнами — мерей и чудью, а также балтами — кривичами, пришли славяне. На Ильмене они основали торговый город, который был назван Новым городом. Со временем рядом со славянским городом возникли другие, заселенные мерей и кривичами. Эти города имели общую внешнюю стену, но разделялись друг от друга внутренними стенами. Аналогичным образом была устроена и система политического управления этим городским объединением. Каждое поселение имело отдельное народное собрание, а кроме того, было и общее вече. Так что зачастую какое-нибудь важное общегородское решение принималось на этом вече "голосованием" колами и топорами. В эти времена словене, кривичи, меря и чудь платили дань каким-то "варягам из-за моря". Кто были эти варяги, не ясно. Возможно, то были норманны, а возможно, и финны. Ведь не случайно мы встречаем в арабских хрониках сообщения о каких-то русах, которые не сеют и не пашут, а живут тем, что ходят в ладьях на славян. Не о финских ли "гребцах" — "руотси" (русах) здесь идет речь? И не им ли платили дань новгородцы?

И вот, по непонятным нам причинам, новгородцы изгнали варягов за море, перестали давать им дань и начали владеть сами собою. Но, прогнав варягов, они никак не могли уладиться друг с другом начали междоусобные войны. "Встал град на град", — сообщают нам летописи, что должно понимать в том смысле, что одна из частей Новгорода начала воевать с другой. Можно предположить, что в эту междоусобицу были втянуты мерянский угол Новгорода и славянский. А потому и по всей новгородской земле тоже началась распря. Тогда они стали говорить между собою: "Поищем себе князя, который бы владел нами и судил все дела справедливо".

В этот же период на Балтике господствовали фризы. Они держали в своих руках практически всю торговлю как на Балтике, так и на Атлантическом побережье. По этой причине и само море называлось Фризским, или, как его называли на Руси, Варяжским морем. А по названию моря и все жители побережья назывались варягами.

Для защиты торговли и судоходства фризами-варягами, во многих местах побережья Варяжского моря были построены крепости, которые одновременно играли и роль торговых центров. Одна из таких крепостей располагалась на побережье Ладожского озера, на территории современной Старой Ладоги, где владетельным князем был фриз Рюрик из племени русов.

И вот словене, кривичи, меря и чудь решили между собой: "Поищем себе князя, который бы владел нами и судил все дела справедливо"; — отправили послов к варягам к руси. Благо, что и ходить далеко было не надо. Всего и делов-то: дойти по Волхову до Ладоги, до фризской крепости, где сидели князья с крепкой дружиной — варяги-русы.

Новгородцы рассуждали так. Русь не словене, не кривичи, не меря и не чудь. Зато свойские князья, язык которых понятен и словене и кривичам. Да и меря новгородская и чудь, что живут в Новгороде, их язык тоже разумеют. Суровые князья. У них не забалуешь. То-то даже варяги-урманы и прочие разбойники тише воды, ниже травы. Такие князья, которые и нужны всем, ибо будут судить всех одинаково и потому справедливо. Судить сурово, но правильно. Чтобы сами не грабили и другим грабителям-разорителям спуску не давали. Но главное, — понятные князья, ибо живут по тем же законам, что и словене и кривичи.

Чудь, новгородцы и кривичи сказали руси: "Земля наша велика (не то, что ваша крепостенка) и обильна, да порядку в ней нет (все воюем, да спорим — кто главнее, кто правее), пойдите княжить и владеть нами". Собрались три брата с родственниками своими, взяли с собою всю русь и пришли: Рюрик в Новгород, Синеус на Белоозеро, Трувор в Изборск; от них то и прозвалась Русская земля. Через два года умерли Синеус и Трувор; Рюрик один принял всю власть и роздал города приближенным к себе людям. А после смерти Рюрика княжение принял Олег, родственник его, дядя малолетнему Игорю, сыну Рюрика. Собрав много войска, пошел Олег к Смоленску, взял его, потом взял Любеч, а потом и город Киев. Олег сел княжить в Киев и сказал: "Это будет мать русским городам".

Так возникло громадное средневековое государство — Киевская Русь, протянувшееся от Балтики до Черного моря. Оно включало в себя многие разноплеменные народы: угро-финские, тюркские, славянские и балтские. Мерю, чудь, емь. Торков, берендеев, половцев, хазар. Древлян, полян, вятичей. Кривичей. Однако главенствующую, правящую, государственную роль в нем играли фризы — варяго-русы, по имени которых и стало оно называться Русь. И поэтому государственным языком этой державы стал варяго-русский язык. Язык венедов Прибалтики — фризов.

Этот язык в короткое время стал общеупотребительным в Великом Новгороде, вытеснив местные языки, а потом стал постепенно распространяться по обширным пространствам этого государства. Однако, наряду с этим общеупотребительным, государственным языком, существовали и местные языки.

Из всего этого становятся ясными и понятными и наши прежние недоумения: почему язык новгородцев отличался от языка киевлян; и почему в VIII в. больше, чем XI, хотя и там и там жили одни и те же славяне? На самом деле — это были действительно разные языки. Для Нестора — автора "Повести временных лет", все было ясно и понятно: русь — это русы, варяги, славяне — это славяне: древляне, поляне, новгородские словене. По этой причине он и не разъясняет, почему Олег дает руси паруса из паволок, а славянам — копринные.

С крещением Руси распространяется и другой государственный язык: язык церковнославянский. Язык проповеди, богослужения, язык летописей и литературных произведений.

С крещением Руси появляются и современные понятия: русский, Россия. Ибо, как выразился автор работы "К КОМУ НАМ НАДО ИДТИ?" священник Александр Захаров: "Покойный владыка Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, в одной из своих книг писал, что вместе с князем Владимиром "в конце X века вошли в купель святого крещения племена полян, кривичей, вятичей, радимичей и иных славян. Вышел из купели — русский народ"[99]. Сказано, конечно, с известной долей условности, но в то же время совершенно правильно и точно. Именно Церковь создала из этих разрозненных славянских (и не только славянских) племен единый русский народ. Именно Церковь помогла этому народу духовно выстоять и не сломаться морально в годины тяжких испытаний. Именно Церковь вдохновляла русских воинов на защиту родной земли.

Какой дом был последним, откуда святой благоверный князь Александр Невский выходил, отправляясь в свои славные походы? Этим домом был храм Божий, где святой князь испрашивал у Господа помощи в предстоящих ратных делах. Какой дом был первым, куда ступала нога князя по возвращении из походов? Этим домом опять был храм Божий, где святой защитник земли русской воздавал благодарение Богу за победу над всегда превосходящими силами "врага и супостата".

Это Церковь "умягчала сердца" самолюбивых удельных русских князей, мирила и объединяла разрозненные и часто враждующие между собой княжества и превратила их наконец в одно единое, могучее государство" [100].

Все это нашло отражение в русских былинах. Вот Вольга Всеславьевич — князь Олег Вещий из варягов, вот Микула Селянинович — славянский пахарь из полян. Вот Соловей Будимирович — богатый гость из новгородских словен, вот Садко — новгородский купец из чуди. Добрыня Никитич — русский богатырь из славянского племени древлян, а Илья Муромец — богатырь из мери. А вот Михайло Казаринов — богатырь из хазар. Но все они уже русские люди, ибо исповедуют православную веру, молятся на церковнославянском языке, общаются между собой в дружине, с князем и с другими людьми на русском языке и служат православной вере и Святой Руси. И хотя все еще разговаривает Илья из Мурома со своими родичами на своем местном, муромском наречии, Добрыня — на славянском, а Михайло из Галича — на хазарском, но все они уже воспринимают себя, как части одного целого, того, что называется Русью, Россией.

Так появилась Русь — Россия, а вместе с ней и возник еще один Великий трансконтинентальный путь, известный нам, как путь "из варяг в греки". Что, однако, должно понимать, как: "путь из фризов в греки", ибо для фризов и прочих варягов Балтики открылась возможность ходить и торговать во все русские города, а для русских купцов появилась возможность торговать с городами Прибалтики. И всем им вместе открылась возможность торговать с Византией и, следовательно, со всей тогдашней ойкуменой.

Очень может быть, именно эту узкую цель преследовали варяги, соглашаясь на предложение новгородцев. (О чем свидетельствуют все последующие действия Рюриковичей.) Однако результат превзошел все их замыслы.

"Вот повесть о том, откуда пошла Русская земля, кто начал первый княжить в Киеве и как стала Русская земля.

Мы так начнем эту повесть. После потопа три сына Ноевы, Сим, Хам и Афет, разделили землю: восток достался Симу, южная страна Хаму, север и запад Афету; от племени Афетова пошел народ славянский. Спустя много времени славяне осели по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. От тех славян разошлись по земле многие народы и назвались каждый своим именем, где кто сел на каком месте; так, например, одни поселились на реке именем Морава и назвались моравами, другие назвались чехами; а вот тоже славяне: белые хорваты, сербы и хорутане. Когда волохи напали на славян подунайских, поселились сзади них и стали их притеснять, то славяне опять начали двигаться к северу: так они пришли и сели на Висле и прозвались ляхами; от этих ляхов пошли поляки, лутичи, мазовшане, поморяне. Другие славяне пришли и сели по Днепру и назвались полянами, иные древлянами, потому что стали жить в лесах; а некоторые стали между Припятью и Двиною и назвались дреговичами; полочане прозвались от речки именем Полоты, которая впадает в Двину. Те, которые поселились около озера Ильменя, прозвались своим именем, славянами; они построили себе город, назвали его Новгородом. Так разошелся славянский народ.

Все племена жили особо друг от друга, каждое на своем месте с своими нравами, обычаями и преданиями. У полян были обычаи кроткие и тихие, а другие племена жили как звери. Между полянами были три брата: одному имя Кий, другому Щек, третьему Хорив, сестру их звали Лыбедью. Они построили город и назвали его, по имени старшего брата, Киевом. По смерти этих братьев древляне и другие окольные народы стали притеснять полян; тогда пришли к ним козары и сказали: "Платите нам дань". Поляне подумали и дали им по мечу от каждого дома. Козары принесли мечи к князю своему и старшинам и сказали: "Вот мы нашли новую дань". Старшины спросили: "Откуда вы это взяли?" — "Да вот там, в лесу, на горе, над рекою Днепровскою", — отвечали они. Тогда старцы козарские сказали: "Ох, не хороша эта дань, князь! Мы воюем саблями, острыми с одной только стороны, а у этого народа мечи с обеих сторон острые: будут они брать дань и на нас, и на других странах". Так и сбылось, как предсказали старцы: русские и до сих пор владеют козарами.