MoreKnig.org

Зібрання творів у семи томах. Том 3. Драматичні твори: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Гоголь Микола



Шрифт:

Перший комічний актор. Ну, а що, як і ключ лежить тут-таки, біля шкатулки?

Микола Миколайович. Годі говорити загадками! Ви що-небудь знаєте. Мабуть, вам автор дав в руки цього ключа, а ви тримаєте його і секретничаєте.

Федір Федорович. Оголосіть, Михайле Семеновичу; я не на жарт зацікавлений знати, що справді може тут критися! На мої очі, я не бачу нічого.

Семен Семенович. Дайте ж відкрити нам цю загадкову шкатулку. Що це за чудна така шкатулка, яка, невідомо для чого, нам піднесена, невідомо для чого, перед нами поставлена, і, невідомо для чого, від нас замкнена?

Перший комічний актор. Ну, а що, як вона відкриється так, що здивуєтеся, як не відкрили самі? і що, як у шкатулці лежить річ, яка для одних, наче старий гріш, що вийшов з ужитку, а для інших, наче ясний червінець, котрий вік у ціні, хоч би як змінювався на ньому штемпель?

Микола Миколайович. Та годі вам з вашими загадками! Нам подавайте ключа й нічого більш!

Семен Семенович. Ключа, Михайле Семеновичу!

Федір Федорович. Ключа!

Петро Петрович. Ключа!

Усі актори й актриси. Михайле Семеновичу, ключа!

Перший комічний актор. Ключа? Та чи приймете ви, панове, цього ключа? Можливо, жбурнете його геть, разом зі шкатулкою?

Микола Миколайович. Ключа! не хочемо більше нічого слухати. Ключа!

Усі. Ключа!

Перший комічний актор. Будь ласка, я дам вам ключа. Від комічного актора, ви, можливо, не звикли чути таких слів, та що ж діяти? цього дня серце моє розгорілося, мені стало легко, і я ладен все сказати, що тільки є в мене на душі, хоч би як ви сприйняли слова мої. Ні, панове, не давав мені автор ключа, але бувають такі хвилини стану душевного, коли стає самому зрозуміло те, що раніше було незрозумілим. Знайшов я цього ключа, і серце, моє говорить мені, що він той самий; відімкнулась передо мною шкатулка, і душа моя говорить мені, що не міг мати іншої думки сам автор.

Придивіться-но уважно до цього міста, яке виведене в п’єсі! Усі до одного згодні, що такого міста нема в усій Росії: не чувано, щоб де були у нас чиновники усі до одного такі потвори; хоч два, хоч три буває чесних, а тут жодного. Словом, такого міста нема. Чи не так? Ну, а що, як це наше ж душевне місто[81], і сидить воно в кожного з нас? Ні, поглянемо на себе не очима світської людини, — адже не світська людина вирече над нами суд, — поглянемо хоч скільки-небудь на себе очима того, хто покличе на очну ставку всіх людей, перед яким і найкращі з нас, не забудьте цього, потуплять з сорому очі свої, та й подивимось, чи стане у кого-небудь з нас тоді духу спитати: «Та хіба у мене пика крива?» Щоб не злякався він так власної кривизни своєї, як не злякався кривизни усіх цих чиновників, яких щойно бачив у п’єсі! Ні, Петре Петровичу, ні, Семене Семеновичу, не кажіть: «це старі розмови», або: «це вже ми самі знаємо!» Дайте ж, нарешті, вже й мені сказати слово. Що ж, справді, немовби я живу тільки для блазнювання? Ті речі, що їх нам дано для того, щоб пам’ятати їх вік, не повинні бути старими: їх треба сприймати як новину, немовби вперше тільки чуємо, хоч би хто їх проголошував нам, — тут нема чого дивитися на особу того, хто говорить їх. Ні, Семене Семеновичу, не про красу нашу має бути мова, але про те, щоб справді наше життя, яке звикли ми вважати зі комедію, та не закінчилося б такою трагедією, якою не закінчилася ця комедія, що її оце зіграли ми. Що не кажи, страшний той ревізор, який чекає нас біля дверей домовини. Ніби не знаєте, хто цей ревізор? Чого прикидатися? Ревізор цей наша пробуджена совість, яка змусить нас раптом і одразу поглянути пильно на самих себе. Перед цим ревізором ніщо не сховається, бо, іменним вищим повелінням, його послано й повідомлено буде про нього тоді, коли вже й кроку не можна буде ступити назад. Раптом відкриється перед тобою, у тобі ж відкриється таке страховище, що з жаху волосся догори стане. Краще ж зробити ревізію всьому, що тільки є в нас, на початку життя, а не наприкінці його — замість марних розглагольствувань і вихвалянь, та побувати тепер-таки у неподобному душевному нашому місті, яке в кілька разів гірше всякого іншого міста, — в якому безчинствують наші пристрасті, як потворні чиновники, крадучи скарби власної душі нашої! На початку життя взяти ревізора і з ним під руку переглянути все, то тільки є в нас, — справжнього ревізора, не підробного, не Хлестакова! Хлестаков — перодряп, Хлестаков — легковажна світська совість, продажна, облудна совість; Хлестакова підкуплять як раз наші ж, що в душі нашій живуть, пристрасті. З Хлестаковим під руку нічого не побачиш у душевному місті нашому. Дивіться, як кожний чиновник з ним у розмові викрутився спритно і виправдався, — вийшов мало не святим. Думаєте, не хитріше за всякого шахрая-чиновника кожна пристрасть наша? І не тільки пристрасть, навіть найпустіша, по́шла яка-небудь звичка. Так спритно перед нами викрутиться і виправдається, що, чого доброго, вважатимеш її за чесноту, і навіть вихвалятимешся перед своїм братом і скажеш йому: «Дивись, яке у мене чудове місто, яке у ньому все прибране й чисте!» Лицеміри — наші пристрасті, кажу вам, лицеміри, бо сам мав з ними справу. Ні, з легковажною світською совістю нічого не побачиш у собі: і її саму вони одурять, і вона одурить їх, як Хлестаков чиновників, і тоді загине сама так, що й сліду її не знайдеш. Зостанешся, як дурень-городничий, який занісся вже був не знати куди — і в генерали поліз, і впевнено почав проголошувати, що стане першим у столиці, та іншим став обіцяти посади, і потім раптом побачив, що був кругом обманутий і одурений хлопчиськом, верхоглядом, вітрогоном, який і схожий не був на справжнього ревізора. Ні, Петре Петровичу, ні, Семене Семеновичу, ні, панове, усі, хто б не додержувався такого самого погляду, киньте вашу світську совість! Не з Хлестаковим, але зі справжнім ревізором оглянемо себе! Присягаюсь, душевне місто наше варте того, щоб подумати про нього, як думає добрий государ про свою державу. Благородно й суворо, як він виганяє з землі своєї хабарників, виженемо наших душевних хабарників! Є засіб, є бич, яким можна вигнати їх. Сміхом, мої благородні співвітчизники! Сміхом, якого так бояться усі низькі наші пристрасті! Сміхом, який створений для того, щоб сміятися з усього, що ганьбить справжню красу людини. Повернемо сміхові його справжнє значення! Заберемо його в тих, хто перетворив його на легковажне світське блюзнірство над усім, не розбираючи ні хорошого, ні поганого! Таким же самим чином, як посміялися з мерзотності у іншій людині, посміємося великодушно з мерзотності власної, яку лиш у собі відшукаємо! Не одну цю комедію, але все, хоч би що з’явилося з-під пера будь-якого письменника, який сміється з порочного й низького, приймемо прямо на свій власний рахунок, немовби воно було саме на нас особисто написано: все відшукаєш у собі, якщо тільки зазирнеш у свою душу не з Хлестаковим, але зі справжнім і непідкупним ревізором. Не обуримося духом, якщо який-небудь розлючений городничий або, справедливіше, сам нечистий дух шепне його устами: «Чого смієтесь? з себе смієтесь!» Гордо йому скажемо: «Так, з себе сміємося, тому що відчуваємо благородну руську нашу породу, тому що чуємо наказ вищий бути кращими за інших!» Співвітчизники! адже у мене у жилах теж руська кров, як і у вас. Дивіться: я плачу! Комічний актор, я раніше смішив вас, тепер я плачу. Дайте мені відчути, що й моє поприще таке саме чесне, як і кожного з вас, що я так само служу землі своїй, як і всі ви служите, що не пустий я який-небудь скоморох, створений для розваги пустих людей, але чесний чиновник великої Божої держави і збудив у вас сміх, — не той безпутний, яким пересміює в світі людина людину, який народжується від бездіяльної пустоти дозвільного часу, але сміх, що родиться з любові до людини. Одностайно доведемо всьому світові, що в руській землі все, що тільки є, від малого до великого, прагне служити тому ж, кому все повинно служити на землі, лине туди ж (глянувши вгору), вгору, до верховної вічної краси!

VI

Доповнення до «Розв’язки “Ревізора”»*

Семен Семенч. Що це, Михайле Михайлчу, що це ви говорите, яке душевне місто?

Михайло Михайлч. Мені так здалося. Мені здалося, що це моє ж душевне місто, що остання сцена являє останню сцену життя, коли совість змушує поглянути раптом на самого себе якнайпильніше і злякатися самого себе. Мені здалося, що цей справжній ревізор, саме повідомлення про якого в кінці комедії навіває такий жах, — це та справжня наша совість, що зустрічає нас біля дверей домовини. Мені здалося, що цей вітрогон Хлестаков, шахрай, чи як хочете назвати, це та підробна легковажна світська наша совість, яка, використавши страх наш, прибирає раптом личину справжньої і дає себе підкупити пристрастям нашим, як Хлестаков чиновникам — і тоді зникає так само, як він, невідомо куди. Мені здалося, що це безвідрадно-сумне закінчення, яке так обурило й приголомшило глядача, стало передо мною як нагадування, що й життя, яке звикаємо поволі вважати комедією, може мати таке саме сумно-трагічне закінчення. Мені здалося, ніби вся комедія сукупністю своєю говорить мені про те, що слід спершу взяти того ревізора, який зустрічає нас у кінці, і з ним так само, як правосудний государ ревізує свою державу, оглянути свою душу і озброїтися так само проти пристрастей, як озброюється государ проти продажних чиновників; тому що вони так само крадуть скарби душі нашої, як ті грабують казну і добро держави, — зі справжнім ревізором: тому що лицемірні наші пристрасті та й не тільки пристрасті, а навіть найменша по́шла звичка вміє так вправно під’їхати до нас і спритно перед нами викрутитися, як не викрутилися перед Хлестаковим пройди-чиновники, отже ладен навіть вважати їх за чесноти, ладен навіть похвалитися порядком душевного свого міста, не беручи і в думку того, що можеш залишитися одуреним, як городничий. Мені так здалося.

Петро Петрович. Михайле Михайлчу! Все те, що ви кажете, красномовне; але де ви тут знайшли подібність? Де подібність Хлестакова з легковажною світською совістю або справжнього ревізора з справжньою совістю? Миколо Миколайовичу! скажіть мені щиро: чи вбачаєте ви тут яку-небудь подібність?

Микола Миколайович. Признаюсь, ніякої.

Семен Семенч. І я теж; хоч як витріщаю свої очі, а нічого не бачу.

Федір Федорович. Признаюсь вам, Михайле Михайлчу, одверто: незважаючи на те, думка непогана і могла б послужити навіть предметом твору художнього: але я не думаю, щоб автор її мав на увазі.

Микола Миколайович (рішуче). Дурниці! Він і в помислах цього не мав!

Михайло Михайлч. Та хіба я вам кажу, що автор мав її на увазі? Я вам наперед сказав: «Автор не давав мені ключа, я вам пропоную свій». Автор, коли б навіть і мав цю думку, то в такому разі вчинив би погано, якби її виявив ясно. Комедія тоді збилася б на алегорію, могла б з неї вийти яка-небудь бліда, моралістична проповідь. Ні, його справою було зобразити просто жах від безладдя речей не в ідеальному місті, а в тому, яке на землі, — зібрати докупи все, що є гіршого на нашій землі, щоб його швидше побачили і не вважали б його за те неминуче зло, яке слід допустити і яке так само неминуче серед добра, як тіні в картині. Його діло зобразити це темне так сильно, щоб відчули всі, що з ним треба боротися, щоб кинуло в трепет глядача, і жах від безладдя пройняв би його наскрізь усього. Ось, що він повинен був зробити. А це вже наша справа виводити мораль. Ми, хвалити Бога, не діти. Я подумав про те, яку мораль можу вивести для самого себе, і натрапив на ту, про яку вам тепер розповів.

Петро Петрович. Михайле Михайлчу! Комедія пишеться для всіх. З неї повинні вивести мораль усі, — мораль найближчу, доступну усім, а не ту далеку, що її може вивести для себе яка-небудь оригінальна, не схожа на інших людина. Питаю: чому цієї моралі ніхто не вивів, а тільки самі ви?

Микола Миколайович (поквапно). Іменно! ось справжнє питання! Поясніть-но спершу це: чому самі ви це вивели, а не всі?

Семен Семенч. Так, Михайле Михайлчу, чому самі ви це вивели? Чому самі ви це вивели?

Михайло Михайлч. По-перше, звідки ви знаєте, що цю мораль вивів сам я? А по-друге, чому ви вважаєте її далекою? Я гадаю, навпаки, найближче за все до нас власна наша душа. Я мав тоді на думці душу свою, думав про себе самого, тому й вивів цю мораль. Коли б і інші мали на увазі насамперед себе, мабуть, і вони вивели б ту саму мораль, яку вивів і я. Але хіба кожний з нас підходить до твору письменника, як бджола до квітки? — для того, щоб добути з неї потрібне собі. Ні, ми шукаємо в усьому мораль для інших, а не для себе. Ми ладні обстоювати й захищати все суспільство, оберігаючи дбайливо моральність інших і забувши про свою. Адже посміятися ми любимо з інших, а не з себе; адже ми любимо побачити вади в інших, а не в себе. Що б там не було, але погляньте: адже три тисячі людей прийшло до театру; усі знають, що прийшли для того, щоб посміятися, і кожний з цих трьох тисяч певний, що доведеться з інших посміятися, а не з нього. Найменший натяк, що він може бути подібний сам до того, з кого посміявся, може його розгнівити, і він ладен уже, з люті, повторювати: «Та хіба в мене пика крива?»

Семен Семенч. Михайле Михайлчу, я кажу не в тому розумінні.

Михайло Михайлч (перебиваючи). Дозвольте, Семене Семенчу! Ви людина благородна, людина істинно руська в душі, людина, нарешті, яка дивиться вже очима християнина на життя — чого ж ви проголошуєте речі, що суперечать вашому власному напряму думок? Насамперед, чому ви щоразу забуваєте, що предметом комедії і взагалі сатири є не достоїнство людини, а ганебне в людині; що чим більше вона показала ганебне ганебним, чим більше з нього обурилася й примусила через нього здригнутися глядача, тим більше вона виконала своє завдання. Чому ви щоразу це забуваєте і щоразу хочете сатирі нав’язувати предмети, що личать трагедії? Чому не поглянете на твір письменника також очима християнина? Ні, хто хоче моралі, той візьме її собі; хто дивиться в душу собі, той з усього візьме те, що слід: той і в цьому реальному місті побачить душевне своє місто; той побачить, що з більшою силою треба озброїтися проти лицемірства. Ні, дайте сатирі спокій; вона діло своє робить. Поганого не слід щадити, хоч би де воно було. Але коли хочете вже чинити по-християнському, зверніть ту саму сатиру на самого себе і застосуйте кожну комедію особисто до самого себе, перше ніж помічати відношення її до цілого суспільства. Коли вже чинити по-християнському, то кожний твір, який картає погане, слід особисто звернути до самого себе, немовби він безпосередньо про мене був написаний. Ви самі знаєте, що нема пороку, поміченого нами в іншому, якого хоч би відбиття не було в нас самих — не в такому обсязі, в іншому вигляді; в іншому вбранні, пристойнішому й благообразнішому, причепурившись, як Хлестаков. Чого не відшукаєш, якщо тільки зазирнеш у свою душу з тим непідкупним ревізором, який стріне нас біля дверей домовини! Самі це знаємо, а знати не хочемо! Кипить душа пристрастями, говоримо щодня, а гонити не хочемо. І бич у руках, даний на те, щоб гонити їх.

[81] * Це наше душевне місто… — Тлумачення «душевного міста» в «Розв’язці “Ревізора”» дослідники ставлять у паралель з твором блаженного Августина «Про Град Божий».

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Небо внутри. Истории стюардессы о жизни, людях и полетах, которые учат быть сильнее
Небо внутри. Истории стюардессы о жизни, людях и полетах, которые учат быть сильнее
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Вы готовы узнать самую большую тайну авиации? Мы все видели их безупречные улыбки и спокойные лица. Но что на самом деле скрывается за закрытой дверью служебной кухни и кабины пилотов? Книга «От
0
Барон Оболенский. Трилогия
Барон Оболенский. Трилогия
[Боевая фантастика]
Начал новую жизнь в теле молодого барона и сразу получил путёвку в никуда. Если точнее — князь подарил мне земли, находящиеся на территории, поражённой Хаосом, который сотни лет назад уничтожил
0
Хозяин Волшебной Лавки. Том 10
Хозяин Волшебной Лавки. Том 10
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы]
Заснув в прошлой жизни со старыми часами в руках, я очнулся в новом мире. Здесь магия — это обыденность, а на месте моего родного Питера стоит город Грозов. Сюда меня призвала Волшебная Лавка. Живая
0
Второй шанс для Лекаря. Том 9
Второй шанс для Лекаря. Том 9
[Альтернативная история / Попаданцы]
Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического
0
То-Рек. Великая охота
То-Рек. Великая охота
[Альтернативная история / Попаданцы]
Зима всё ближе, народу в племени прибавилось, а еды больше не стало. Жилища ещё не построены, охотники почти все сопливые подростки, зато беременных столько, что хоть роддом открывай! Но главная
0
Портал к тебе
Портал к тебе
[Попаданцы]
Десять лет она строила империю, веря, что окружена любовью и преданностью. Но в один миг мир Элис Райтаны Барнс рухнул: любимый муж и лучшая подруга продали её гений, её разработки и её жизнь.
0
Пышка для Шрама. Украду и не верну
Пышка для Шрама. Украду и не верну
[Короткие любовные романы]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ —
0
Бартек-победитель
Бартек-победитель
[Классическая проза]
Новелла Действие происходит во второй половине ХIХ века. Главный герой, Бартек Соловей - простой крестьянин живет в той части Польши, которая после её раздела, относится к Пруссии. У него есть жена и
0
Чёрт из Чертаново. Том 5
Чёрт из Чертаново. Том 5
[Юмористическая фантастика]
После смерти моя жизнь стала заметно насыщеннее. В нижнем ящике кухонного гарнитура храпит дух леса страдающий алкоголизмом. Над ночными девятиэтажками скользят тени размером с автомобиль, а в
0
Пан Володыевский
Пан Володыевский
[Историческая проза]
Последняя часть исторической трилогии «Огнем и мечом» о событиях второй половины XVII века в Речи Посполитой.
0
Босс, снимайте полотенце!
Босс, снимайте полотенце!
[Эротика, Секс / Короткие любовные романы]
— Давайте начнем! И без стеснений, я знаю, что за всё уплочено! — заявляю я огромному брюнету, на бедрах которого чудом держится полотенце. — Девушка, вы ошиблись дверью. Выйдите вон, — чеканит он
1
Дневник фамильяра ликвидатора
Дневник фамильяра ликвидатора
[Научная фантастика / Ужасы]
Автор задумывала эту книгу как серьезный психологический труд по ПТСР (посттравматическому стрессовому расстройству), анимал-терапии и реабилитации ветеранов..., а получилось глубокое концептуальное
0

Самые популярные книги

Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
33
Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
9
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
11
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
6
Мир без вуали
Мир без вуали
[Любовная фантастика / Самиздат]
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
5
Комдив
Комдив
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Комдив Алексей Турчин отправляется в Соединенные Штаты Америки для изучения военно-промышленного комплекса и перспективных образцов вооружения. Удастся ли ему подтолкнуть развитие Рабоче-Крестьянской
5
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Я попал в мужа любимой супергероини и теперь буду оберегать её от посягательств других суперов
Я попал в мужа любимой супергероини и теперь буду оберегать её от посягательств других суперов
[Попаданцы / Городское фэнтези / Юмористическое фэнтези / Самиздат]
Попытка создания пародии на попаданцев в комикс. Не фанфик, все герои и сюжет комикса, известные герою книги, выдуманы и не являются калькой с какого-то существующего произведения. Ну а главный
5
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
4
Возлюбленная ишхасса
Возлюбленная ишхасса
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Когда рушатся все планы и надежды, что делать, если нет сил пойти и убивать врага? Что если все что у тебя есть только гостиница, работники и интриги конкурентов? Да ничего, жить дальше, разбираться
4
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
4
Майор: Сорокапятка 3
Майор: Сорокапятка 3
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Бобруйск. Минск. Брест. Висла. Одер. Красная армия наконец идёт туда, куда должна была идти с самого начала войны, — на запад. Так быстро, что карты не успевают за передовыми частями. А
4

Самые комментируемые

Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
23
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
11
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
9
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
17
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
1
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
4
Хорошая, плохая, грешная 2
Хорошая, плохая, грешная 2
[Любовное фэнтези / Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
Новый Свет полон самых разных неожиданностей, как приятных, так и не очень. Новый Свет полон шикарных возможностей, только успевай их реализовывать. Новый Свет полон сильных мужчин и
9
Регистрация
Регистрация
[Современная проза]
Может быть, если подождать, оно само рассосется. Надо только не думать про него: вот как оно туманом или тенью болтается где-то рядом, так пусть там и болтается. Имени ему не давать, не вызывать его.
17

Прямо сейчас читают

«Большая Игра». Противостояние Англо-саксонского и Русского мира
«Большая Игра». Противостояние Англо-саксонского и Русского мира
[Публицистика / История]
Монография «“Большая Игра”. Противостояние Англосаксонского и Русского мира» посвящена осмыслению сущности, определению пространственных и временных рамок, а также описанию наиболее значимых эпизодов
0
Игра в мафию
Игра в мафию
[Детективы / Триллер]
Герметичный триллер от автора бестселлера «День, когда я исчезла» Напряженная игра на выживание в духе «Десяти негритят» и «Игры в кальмара» Социальный эксперимент с убийцей, вышедший из-под
2
Стародум. Книга 2
Стародум. Книга 2
[Боевое фэнтези / Русское фэнтези / Альтернативная история / Самиздат]
Крепость поднялась из земли. Как раз вовремя, поскольку вот-вот начнётся междоусобица среди удельных за титул Великого Князя Новгородского. А ещё доходят вести о несметной армии кочевников,
0
Киллер – песочные часы мира
Киллер – песочные часы мира
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Десятая книга
2
Виктор Васнецов
Виктор Васнецов
[Биографии и Мемуары]
Виктор Васнецов – историко-религиозный живописец, иконописец, график, архитектор, театральный художник, коллекционер. Творческая многогранность, обращение к национальным корням прославили его во всем
0
Завещание беглеца
Завещание беглеца
[Социальная фантастика]
Авторский вариант романа "Завещание беглеца", от опубликованного в одноименном сборнике в 1992 году отличается большим объемом, разделы, помеченные _а, в опубликованной версии отсутствуют.
0
Князь мертвецов
Князь мертвецов
[Научная фантастика / Детективная фантастика / Классическое фэнтези / Ужасы]
Заключительная книга цикла «Потомокъ», в котором вы сможете окунуться в мир альтернативной Российской Империи конца XIX века! Мир, где все высокородные дворяне – это потомки славянских богов, а
0
Избранное в двух томах. Том 2. Повести и рассказы [1987, худ. Б. Н. Чупрыгин]
Избранное в двух томах. Том 2. Повести и рассказы [1987, худ. Б. Н. Чупрыгин]
[Детская проза / Подростковая литература]
В книгу входят повести «Не погаснет, не замерзнет», «Не опоздай к приливу», «Скала и люди» и циклы рассказов «Земля, где ты живешь» и «Лебединое крыло». Для среднего и старшего возраста.
0
Девушка на Рождество
Девушка на Рождество
[Современные любовные романы]
Жених украл деньги, отложенные Наташей на операцию бабушки, предал девушку, и у неё не осталось иного выхода, как только согласиться на предложение коллеги. Стать фиктивной девушкой миллионера на
0
Черные ножи 3
Черные ножи 3
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Судьба занесла Дмитрия Бурова далеко от Советского Союза. Но война идет везде, и бороться с фашистами можно разными методами. Англичане предлагают сделку? Что же, отказываться он не будет. Но главная
4
Экспериментальный фильм
Экспериментальный фильм
[Ужасы / Классическое фэнтези / Триллер]
Преподавательница Луиз Кернс растит сына-аутиста и подрабатывает кинокритиком, пытаясь связать концы с концами. Однажды на закрытом показе она находит странную пленку с обрывком немого фильма и
0
Разрушенный альфа
Разрушенный альфа
[Любовная фантастика]
Бри знает, что ей не следует отправляться туда одной. Она Омега без пары, но раньше это ее никогда не останавливало. Она не может удержаться от расследования запутанной любовной истории,
1