Последние рыцари: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Иди, Иероним, садись, — бросил фра Брне.

— Да я… как его… не… — стал было отнекиваться Космач.

— Иди, иди! Садись-ка и ты, Степан, с нами.

И все трое дружно принялись за еду. Порывы ветра то и дело хлопали наружной дверью. Завывал пес под навесом. Хорчиха перешептывалась с детьми, а Баконя, позабыв про еду, уставился разиня рот на дядю.

Баконя думал о том, как хорошо быть фратером! Как чудесно гарцевать на добром коне в сопровождении слуги, носить чистое белье, спать на мягкой перине в теплой сухой келье, есть мясо, рыбу, пить вино и кофе каждый божий день! Как приятно, когда тебя всюду привечает народ! Мужчины уже издалека снимают шапки, женщины низко кланяются! А подойдет кто — целует руку и кончик веревочного пояса!..

— Ты чего? Почему не ешь? — спросила его мать.

Баконя только замотал головой.

Вдруг распахнулась дверь, и целая ватага Ерковичей ввалилась в дом.

Впереди Шакал и Гнусавый. За ними Культяпка и Ругатель с двумя сыновьями. И наконец, пятеро Обжор: Храпун, Сопляк и трое сыновей.

Один за другим с приветствием: «Хвала Иисусу!» — приложились они к руке фратера и уселись.

— Ну как, Юра? Как, Бара? Как, Шимета? Как, Вице?.. Как вы все? — спрашивал фра Брне.

— Слава богу и пресвятой деве, здоровы, мучаемся помаленьку, — ответил за всех Шакал.

— Та-ак! — протянул фратер и снова принялся за еду.

Родственники вытащили трубки с короткими чубуками и задымили.

Насмотревшись вдоволь на фра «Квашню» (таково было прозвище Брне), их взгляды постепенно обратились вверх, где высоко над очагом висело несколько бараньих окороков и свиных грудинок. Один из сыновей Обжоры, не отрывая от них глаз, шепнул брату:

— Ты только погляди, сколько добра у этой косматой проказы!

— Эх, кабы не черепичная крыша или хотя бы дымоход пошире! — ответил тот, вздыхая.

Когда рыба была съедена, хозяин снял с полки глиняный кувшин, дунул в него и поспешно отвернулся в сторону, уклоняясь от вырвавшегося из него облака пыли. Баконя взял свечу, подошел к отцу, и оба направились к бочкам, стоявшим за ткацким станком. Свеча погасла, и Космач буркнул:

— Зажги, черт бы ее драл!

— С ума спятил, что ли, кобель! — тихо бросила Хорчиха. — Разве можно заупокойную свечу посылать к черту?

— Правильно говоришь, невестка! — громко заметил Храпун. — Грех ругать свечу, даже когда она не заупокойная, а еще больший грех оскорблять бога при детях и его преподобии.

— И в самом деле, какие же мы скоты, если даже перед священником не можем попридержать язык! А как же мы лаемся, когда нас не слышат? — добавил Культяпка.

Ругатель, Сопляк и Шакал хотели тоже что-то сказать, но фратер, не слушая их, заговорил со слугой.

— Та-ак! — протянул он, поднося к глазам стакан с вином. — Это старое вино или молодое, а, Иероним?

— Да, старое… впрочем, нет, молодое… Собственно, ни старое, ни молодое! — ответил сбитый с толку староста, разозленный замечанием родственников.

— Как так, — спросил Брне, — «ни старое, ни молодое»? — И, не дождавшись ответа, выпил до дна и поставил стакан перед Степаном.

— Видишь ли, осталось у меня пять барилов прошлогоднего, да перед сбором винограда цена на вино упала, вот я и смешал старое с молодым; молодого надавил тринадцать барилов и все перелил вон в ту бочку; чуть поболе восемнадцати барилов, вот так-то…

— Понравилось ли только? — прервала его Хорчиха, обращаясь к фратеру.

— Ей-богу, неплохое! — ответил Степан и принялся лущить яйцо.

— Та-а-а-ак! А не худо бы и братьям промочить горло?.. Вы как, ужинали?