Рысюхин, шампанского!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Дед, ау! Какие ещё ужастики⁈»

«Ну, для начала — романы ужасов. Отберёт лавры у автора „Франкентшейна“ запросто!»

«У кого? У чьего автора⁈»

«Ага, это отдельная тема».

Дальше дед рассказал сюжет знаменитого в его мире романа. Ну, так себе — рассказ-анекдот про попытки какого-то придурка механистически воспроизвести работу целой группы магов: мага смерти, жизни, химеролога или големостроителя. А самое смешное в том, что у него якобы что-то получилось'.

«Да уж. У нас это был самый первый и жутко популярный роман ужасов, прародитель жанра. На котором спекулировали ещё минимум полторы сотни лет. А здесь — не смешной анекдот».

«Песни тоже не все подходят».

«Это очень мягко говоря!»

В понедельник мы проснулись в половине пятого утра. Ну как «проснулись» — всю ночь еле-еле дремали вполглаза. Полежали немного, переглянулись — и начали собираться. Я надел свой глубоко-синий костюм и шляпу в тон, хоть её и придётся сдать в гардероб, Маша — насыщенного василькового цвета платье, а к нему — шляпку, туфли и сумочку на тон темнее. От перчаток моя радость отказалась, чтобы не закрывать статусные перстни — благо, пока считался летний сезон и этикет подобную вольность допускал.

В Царское Село мы приехали первым «приличным» поездом, но были такими не одни — судя по количеству нарядно одетых и сильно нервничающих людей в зале ожидания вокзала. И количество таковых прибывало с каждым приходящим поездом. Наконец, когда напряжение в зале стало чуть ли не физически ощутимым, мы с женой плюнули и отправились в Летний Дворец решив, что лучше уж погулять по парку, чем сидеть здесь и пропитываться нервным духом.

[1] До революции именно через дефис писали, только ещё и с «лишними буквами».

Глава 2

Сегодня, в приёмный день, людей в парке было в разы больше, чем после обеда в пятницу. И праздношатающейся публики, и целеустремлённо куда-то идущих личностей, и охраны. В частности, гвардейцы стояли вдоль дорожки на всех перекрёстках и у лавочек, чтобы приглашённые не свернули с верного пути и не задерживались в дороге.

На входе во дворец нас с супругой разделили: меня запустили внутрь, а её официально выглядящая дама лет тридцати пяти на вид увела куда-то в сторону. Мне же предложили сдать шляпу и огнестрел. Со шляпой вопросов не возникло, револьвер после снятия барабана оказался в полуразобранном виде, но для него предоставили металлическую коробку, с замочком, так что выложил туда и два запасных барабана тоже. Поправил баронскую цепь, которая не очень хорошо ложилась на пиджак вместо доспеха и, приведя себя в порядок, отправился за сопровождающим в комнату ожидания. Здесь стояли полдюжины журнальных либо кофейных столиков, с креслами и диванами, лежали эти самые журналы и газеты, а также курительные принадлежности.

Я устроился подальше от курильщиков и принялся ждать. Хотел было полистать журнал, но через какое-то время понял, что держу его вверх ногами и пытаюсь открыть со стороны корешка. Вздохнув, положил журнал на место. Надо просто подождать, скоро уже всё начнётся.

«Ха, ты всё ещё удивительно наивен в некоторых вопросах! Хорошо, если приём начнётся хотя бы в два часа дня».

«Но ведь назначено…»

«Ты знаешь, что такое ефрейторский зазор?»

«Нет».

«Это когда генерал приказывает построить полк для инспекции в два часа дня. Полковник, опасаясь, что инспекция что-то найдёт не то — распоряжается построить в час, чтобы успеть заметить недостатки и исправить их. И так дальше по цепочке, в итоге ефрейтор строит своё капральство за полчаса до подъёма».

«Забавно. И что?»

«Совсем у тебя от волнения голова не работает. Тут та же история, только цепочка короче: император назначает, скажем, на час, распорядитель собирает всех к двенадцати и так далее. В результате вас вызывают за сутки до, а собирают минимум часа за четыре до начала».

За час до обозначенного времени в комнату вошёл дворцовый служащий. Попросив минуту внимания, он провёл перекличку и, убедившись, что все здесь — повёл нас для получения инструкций. Я за время переклички, обратив, наконец, внимание на мундиры и знаки различия окружающих, узнал, что среди нас ещё один барон, семь офицеров в звании от поручика до капитана и трое гражданских — так я пометил людей, которых называли просто по классному чину и фамилии. Они тоже, кстати, были в этом диапазоне, от двенадцатого до девятого класса. Получается, мы с бароном Гребешковым были старшими по статусу, а он ещё и по возрасту, поскольку выглядел лет на пятьдесят.

«Гребешков — он что, из дворян по пожалованию?»

«Не обязательно. Есть такой дальневосточный моллюск — гребешок какой-то там. Говорят, очень вкусный, но я не пробовал».

«Может, и так».

Для инструктажа нас провели в кабинет, обладатель которого не менее десяти минут рассказывал, как нам повезло и какая честь нам оказана, потом ещё десять — как мы должны стараться её не посрамить. Затем, наконец, перешёл к инструкциям по поведению. Если воспринимать всё всерьёз и буквально — мы должны не существовать, пока его Величество не обратит на нас своё благосклонное внимание, и немедленно исчезнуть, как только внимание перейдёт на кого-то другого. Но в скрыт уходить нельзя. Если серьёзно — по залу не бродить, по сторонам не глазеть, к силе не обращаться ни под каким предлогом вообще, кроме как если лично Государь Император попросит, но он никогда не просит. К Государю не подходить, пока он сам не подойдёт или не позовёт. Первыми с ним не заговаривать, ничего не просить, отвечать на вопросы кратко, но исчерпывающе полно (ха, всегда забавляло это сочетание условий). Ах, да: голос сдерживать, не орать от восторга, но и не шептать, чтобы Его Величеству не приходилось напрягать слух. А вот указание не отколупывать и не уносить ничего «на память» с уточнением «ложечки там серебряные или бусины самоцветные» выглядело откровенно оскорбительным. Я даже хотел возмутиться, но этот пассаж был финальным, после него этот чиновник развернулся к нам спиной и, не прощаясь, исчез за небольшой дверью в задней части кабинета. Вместо него зашёл уже знакомый сопровождающий и вернул нас в комнату ожидания.

В комнате мы разговорились. И одной из тем стало поведение инструктировавшего нас не представившегося чиновника.

— Что этот лысый хрен себе позволяет⁈ — барона Гребешкова прорвало одним из первых. — Давать потомственному дворянину указание ничего не красть во дворце, каково, а⁈

— И, главное, сразу сбежал, пока не получил вызов.