На каменной плите: читать начало книги онлайн

– Он еще что-нибудь сделал четырнадцать лет назад, кроме того, что до смерти перепугал местное население?

– Просто-напросто совершил преступление, Данглар. Типичное для чужака, гастролера, однако многие предполагали, что он пришел в Лувьек, чтобы убивать, и что именно он повинен в гибели одного человека. И на этот раз люди стали опасаться, что его возвращение предвещает новое убийство. Вот оно и произошло, – воскликнул Адамберг, хлопнув рукой по газете. – В статье эта легенда упоминается ради шутки, но мне почему-то кажется, что жителям не до смеха. Стоять в сторонке и посмеиваться – дело нехитрое. И на сей раз преступление совершил не гастролер. Этот Гаэль Левен, крепкий деревенский парень, выходя из трактира, получил два удара ножом в грудь. Это было не ограбление, майор, его деньги остались при нем.

Данглар покачал головой, задумавшись на несколько секунд.

– Я склонен думать, что кто-то мог воспользоваться возвращением Одноногого, чтобы разрешить спор с этим Гаэлем. И я по-прежнему не понимаю, почему это так вас занимает.

– Я не знаю, Данглар, – ответил Адамберг, прибегнув к своей излюбленной формулировке.

– Тогда я вам скажу: потому что месяц назад вы были в Комбуре и Лувьеке, и этого достаточно, чтобы вам казалось, будто вас это касается, хотя на то нет причины.

В голосе Данглара, как обычно, звучало неодобрение.

– Никакой причины, Данглар, это точно.

Глава 2

Действительно, прошел уже месяц с того дня, как комиссар Адамберг, передав свои полномочия Данглару, в восемь часов утра торопливо застегнул сумку и отправился в Комбур, в ту самую Бретань, где он так ничего толком и не успел посмотреть. Коллеги завидовали, что он сможет полюбоваться бесподобным светом на побережье, искорками солнца в россыпи белых песчинок; один из сотрудников настоятельно советовал отправиться на экскурсию в Сен-Мало, другой – прогуляться по диким песчаным пляжам, но Данглар знал, что в этой краткой поездке у комиссара не будет времени развлекаться. Адамберг ехал в Бретань, чтобы поставить финальную точку в изматывающих, долго не дававших результата поисках маньяка-убийцы, который изнасиловал и безжалостно зарезал пять шестнадцатилетних девушек. Оставалось только представить отчет, но Адамберга тошнило от писанины. Кроме него, должны были приехать еще четыре комиссара, руководившие охотой под началом Адамберга, и кое-кто из них втайне считал его слишком медлительным, точнее, заторможенным, в общем, не соответствовавшим своей блестящей репутации. Однако им пришлось смириться с очевидностью: именно он, сопоставив расположение совершенно разных и как будто случайных резаных ран на трупах, нашел связь между жертвами, хотя погибли они в разных уголках северо-западной Франции, и бросил всех на поиски одного злодея. Он лично облазил безлюдные лесистые пустоши близ Анже, Ле-Мана, Тура, Эврё и Комбура, где были найдены тела, изучил там каждый сантиметр. Только он, он один, обнаружив крохотные следы крови, никак не связанные с ранами, сделал вывод, что это след, оставленный убийцей, повредившим свою перчатку, и потребовал сделать анализ ДНК. Что, впрочем, не помогло: этот человек в картотеке не значился. Тогда он распорядился составить список всех предприятий северо-западного региона, где работали торговые агенты и водители, – независимо от того, чем они торговали, книгами или тарелками. Именно он привлек к расследованию кого только мог – жандармов, сотрудников полиции – и приказал им взять пробы на анализ ДНК у всех в округе разъездных сотрудников мужского пола. Партнеры Адамберга в итоге не выдержали и взмолились, прося избавить их от этого пустого нудного занятия: к тому времени было исследовано уже семьсот сорок три образца. Два дня спустя один из анализов совпал, и этот невероятный факт вызвал всеобщее потрясение. Убийцу взяли прямо у него дома в Фужере, поэтому итоговое совещание назначили неподалеку, в Комбуре. Маньяком оказался невзрачный тип из тех, кого десять раз увидишь на улице и потом все равно не узнаешь, пятидесятитрехлетний отец семейства, лысый, красномордый, внушавший доверие своей заурядной внешностью. Ведь пять девушек, имевших неосторожность голосовать на дороге, наверное, пытались рассмотреть водителя, прежде чем сесть к нему в машину. Немолодой лысый толстяк, добродушный, по виду годившийся им в отцы, скорее всего, казался им совершенно безобидным.

Адамберг ехал в Комбур, где они с коллегами должны были представить коллективный отчет о расследовании префекту департамента Иль и Вилен, а он, по слухам, намеревался торжественно вручить комиссару высокую награду. Пока сотрудники расхваливали сверкающие под солнцем кварцевые пески Бретани, майор Данглар думал о том, что Адамберг, конечно, ценит красоты природы, но если куда и пойдет, то точно не на пляж. Поэтому он с трудом обуздал свою всесокрушающую эрудицию и не стал рассказывать шефу об истории Комбура, его великолепной средневековой крепости и человеке, жившем там в молодые годы, – Франсуа Рене де Шатобриане, чья слава и теперь, спустя сто семьдесят лет после его смерти, озаряла маленький городок, именуемый колыбелью романтизма. Майор просто выдал своему начальнику папку со ста двадцатью страницами отчета, который составил от его имени. Все долгие годы совместной работы Данглар, питавший страсть к письменному слову в любом виде, от богато иллюстрированной книги до скромной бюрократической бумажки, составлял все документы за комиссара, напрочь лишенного способности к занятиям подобного рода. Майор обладал выдающимся литературным даром и умело приноравливался к бюрократическому стилю, коего ожидали от полицейского, тем более от Адамберга, придавая ему простоту, точнее, легкую корявость, чтобы авторство не вызывало сомнений. В особенности когда излагал факты в тематическом или логическом порядке, поскольку порядок заботил Адамберга меньше всего.

Комиссар неторопливо катил по шоссе в сторону Ренна – мало кому доводилось видеть, чтобы Адамберг спешил или проявлял нетерпение, – и размышлял о том, что единственным приятным моментом в этой поездке будет встреча с комбурским комиссаром Франком Маттьё, с которым они несколько дней обследовали пустынный лес, где был обнаружен труп юной Люсиль, последней из той жуткой серии: у нее на теле и была найдена полоска крови, определившая исход дела. Они с Маттьё, несмотря на явные различия, поняли друг друга едва ли не с первого взгляда, а комиссар в Анже, наоборот, все то время, что они вместе работали, постоянно препирался с Адамбергом. Маттьё не проявлял ни настороженности, ни пренебрежения или зависти к присланному из Парижа руководителю следствия, держался открыто, старался не выделяться и ни разу не взглянул свысока на человека, которого в провинциальных комиссариатах называли фантазером и лентяем с незаслуженно раздутой репутацией. Канадский коллега однажды окрестил его «ловцом облаков», и его подчиненные изредка, в подходящих обстоятельствах, тоже так его называли. Однако Маттьё не сомневался в деловых качествах Адамберга, равно как и Адамберг – в способностях Маттьё. Комиссар Комбура, а на самом деле Ренна, так как Комбур находился в его юрисдикции, порой замечал, как его собрат внезапно замолкает и витает в облаках или внезапно роняет замечание, не имеющее ни малейшего отношения к делу. Но также убедился в том, что Адамберг обладает уникальной зрительной памятью – он и без фотографий помнил форму каждой раны на телах жертв – и невероятно внимателен к самым незначительным деталям.

Так что Адамберг без труда представлял себе выражение лица Маттьё, круглую, как у всякого истинного бретонца, светловолосую голову и маленькие голубые глаза – кельтский тип, как сказал бы Данглар, – и весь его исполненный доброжелательности облик, на котором всю долгую дорогу он старался сосредоточиться, чтобы прогнать мрачные воспоминания, по-прежнему яркие, даже слишком.

Он припарковался у штаба жандармерии Комбура за десять минут до назначенного часа. Опасения Адамберга оправдались: строго официальное совещание, скучное и затянутое, продолжалось два с лишним часа – в точности как он предвидел. Ему – кто бы сомневался? – поручили составить сводный отчет, и он удалился, таща еще четыре папки, принесенные другими комиссарами, и спрятав в карман блестящую медаль, которую вручил ему префект. Словно оглушенный, он вышел наружу, даже не почувствовал свежести бретонского воздуха и стал искать глазами Маттьё: тот уже шел к нему с таким же отупевшим видом.

– Черт бы побрал все эти бюрократические заморочки, – произнес Маттьё.

– И бумажную писанину, – отозвался Адамберг, подняв изрядно потяжелевшую сумку и в душе благословляя Данглара, который взвалит на себя это бремя. Четыреста тридцать страниц: прочитать, привести в порядок и свести воедино. Хорошо бы отвлечься и подумать об этом позже. – Ты живешь в Ренне, но о замке Комбур ты, наверное, слышал?

– Думаешь, найдется хоть один бретонец, который не слышал об этом замке? – опешив от удивления, отозвался Маттьё. – Помнишь, мы сутки напролет пахали в Бриссаке? У тебя тогда не нашлось времени заглянуть в Комбур: до него было целых семь километров!

Адамберг пожал плечами:

– Ну да, тогда я туда так и не собрался. Коллеги мне о нем все уши прожужжали. Так что у меня появилась вторая цель – осмотреть замок Комбур. Похоже, без этого никак не обойтись, осталось только понять почему.

– Пойдем, – сказал Маттьё, подхватив его под руку, – сейчас сам увидишь. Сначала в замок, потом сходим выпить.

– Годится, – согласился Адамберг и повесил сумку на плечо.

Маттьё высадил коллегу на улице, напротив замка.

– Минут через десять вернусь, – сообщил он и резво помчался пешком по направлению к центру города.

Возвратившись спустя двенадцать минут, комиссар Маттьё обнаружил, что Адамберг стоит на том же самом месте, задрав голову и скользя взглядом по зубчатым стенам величественной, окруженной лесом средневековой крепости, которая сурово взирала на город с высоты холма, изредка отвлекаясь на облака, медленно ползущие над самой крышей. Маттьё остановился рядом, держа в руке небольшую книжечку.

– Теперь понимаю, почему коллеги так меня донимали, – негромко проговорил Адамберг, как будто строгость и грандиозность замка заставили его понизить голос.

– Представляешь себе, каково было бедному пареньку, которого скотина отец отправлял одного ночевать в самой дальней башне? Каждый вечер мальчуган, дрожа как осиновый лист, брал свечу и в одиночестве, без сопровождения, топал по узкому темному проходу к себе в комнату, находившуюся на приличном расстоянии от всех остальных. Позже он написал, что его властный и жестокий отец иногда спрашивал его, перед тем как отправить спать: «Неужто господину шевалье страшно?» И когда отец это говорил, он «был готов лечь спать рядом с покойниками»[2]. Ему было всего восемь лет. Бедный малыш.

– О каком мальчике ты говоришь?

Маттьё несколько секунд задумчиво молчал.

– Значит, ты не знаешь, кто здесь вырос?

– Какое наказание полагается тому, кто и вправду не знает? – усмехнувшись, спросил Адамберг.

[2] Ф. Р. де Шатобриан. Замогильные записки. Здесь и далее цитируется в переводе О. Гринберг, В. Мильчиной.