Сто имён одной воровки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Цветов действительно было много. Повсюду: и на столике, и на нескольких тумбочках, и даже на полу стояли вазы и простые просмолённые деревянные вёдра с цветами. Часть уже увяла и подсыхала, другие же — ещё вовсю цвели, и их сладкий аромат, смешиваясь с запахами пудры и духов, становился тяжёлым, дурманящим; он окутывал почти ощутимым на коже туманом, но не мог скрыть едва различимый кисловатый запах пота.

— Да. Мой… мои поклонники знают, как сильно я люблю свежие цветы, — актриса, приподняв пышные юбки, уселась на низкий пуфик перед зеркалом и принялась освежать грим, обильно припудривая лицо похожей на лёгкое облачко пуховкой, потом, вернув коробочку с пудрой на столик, она обернулась к Мие и с какой-то внезапной горечью в голосе продолжила: — Я столько лет отдала этому театру! Я столь многим жертвовала, я… я заслужила это, причём уже давно!

Актриса отвернулась и замолчала. В заполнившей гримерку тишине едва слышались звуки репетировавшего оркестра, приглушённые тонкими стенами, а ещё — цокот каблучков и тихие голоса за дверями. Мия уже хотела было откланяться и выйти из гримёрки, когда актриса, аккуратно промакивая уголок глаза кружевным платочком, вновь повернулась к ней и спросила:

— Сколько тебе лет, душенька?

— Семнадцать.

— О, прекрасный возраст. Моей дочери тоже было бы семнадцать, если бы… Если бы только я… Ах, не обращай внимания, душенька! — актриса взмахнула платком, поправила ожерелье и, открыв стоявшую перед ней шкатулку, принялась перебирать лежавшие в ней украшения.

— Простите, любезная госпожа, мне нужно спешить. — Мия легко поклонилась и выскользнула из гримерной.

Актриса ещё что-то сказала ей вслед, но Мия её уже не слушала, да и не особо ей это было интересно. Идя к выходу, на какую-то секунду она подумала, что эта престарелая женщина могла бы быть её матерью, но быстро выбросила эту глупую мысль из головы. В конце концов, ей было девятнадцать, а не семнадцать, и мать её была шлюхой, а не актрисой. Хотя, возможно, разницы между этими двумя профессиями было меньше, чем ей всегда казалось.

Покинув, наконец, душное чрево театра, она пару минут стояла во дворике, размышляя, что делать дальше. Полдень давно миновал, и весеннее солнце хоть и светило ещё тепло и ярко, но уже неуклонно стремилось к закату. Если она сейчас вернётся в штаб-квартиру Гильдии, то уже вряд ли застанет там Вагана, ведь в это время дня он предпочитал носить свою вторую — ну, или какая она по счёту — личину, и наслаждаться обществом благородных дам и господ в салонах и особняках Верхнего города. Да и урчащий живот напомнил о том, что, увлечённая слежкой за купцом, она с прошлого вечера ничего не ела; и Мия решила, что на сегодня с неё хватит. Самое время отправиться домой, выгнать с кухни Лаккии варящих там какой-нибудь шибко вонючий алхимический ингредиент подмастерий, достать из погреба копчёную рыбину и съесть её со свежими овощами, за которыми непременно стоит прямо сейчас завернуть на рынок, пока ещё не все торговцы свернули свои лавочки до завтрашнего дня. Мысли эти наполнили рот слюной в предвкушении вкусного ужина, а на сердце потеплело от мыслей о приятном вечере в компании подруги, с которой можно будет обсудить и дурака-купца, и…

Погруженная в приятные мысли, Мия как раз свернула с площади на одну из улиц, ведущих почти напрямик к рынку, когда кто-то со всей силы схватил её сзади за шкирку и, как ей показалось, подбросил ввысь. Мир вокруг качнулся, ворот платья больно врезался в шею, Мия забила руками по воздуху, пытаясь схватить нападавшего, лягнулась ногой, но попала только во что-то твердое, кажется, металлическое, к чему ещё и со всей силой приложилась левым бедром. От боли перед глазами вспыхнули искры, и она каким-то чудом не вскрикнула — хотя нет, не чудом, годами утомительных и жестоких тренировок, которые учили, что даже если тебе больно так, что глаза вылезают из орбит, — молчи и не кричи, не привлекай к себе внимания. Еще один рывок — и она плашмя грохнулась на какую-то ровную, но не слишком чистую поверхность, а потом за ней с легким хлопком закрылась дверь экипажа, ни на секунду не сбавившего скорость. Мия уже тянулась к спрятанному в голенище сапога кинжалу, когда услышала знакомый голос:

— Ну, Кудряшка, удалось что выведать?

— Корсово дерьмо, Ваган, а как-то поаккуратней нельзя? — она приподнялась, потирая ушибленное бедро, которое завтра, видимо, расцветет лиловым синяком, и с отвращением посмотрела на грязь на полу экипажа, в который её затащил мастер — ну вот, опять платье чистить придется.

Ваган ничего ей не ответил, только открыл небольшую заслонку на стенке экипажа и крикнул извозчику:

— Вези через улицу Аптекарей, да поживей!

Извозчик было начал бурчать, что мол они же совсем близко к Восточным воротам, и чего ради делать такой крюк, но почти сразу замолчал, свистнул лошадям и щёлкнул коротким кнутом, разворачивая почти что в противоположном направлении — перечить благородному господину себе дороже, какую бы сущую глупость тот ни попросил.

— Ближе к делу, Мия. Тебе есть что мне рассказать? — Ваган расположился на обитом тёмной кожей сидении экипажа, широко расставив ноги и опираясь руками на свою трость с округлым набалдашником — на вид золотым, но на деле свинцовым с позолотой, которым легко было раскроить кому-нибудь череп. На другом конце трости пряталось выкидное лезвие, а сам шафт был полым и мог использоваться как тайник. Грязь на полу экипажа Вагана не сильно беспокоила — в конце концов, с ней соприкасались лишь подошвы его блестящих туфель с серебряными пряжками. Мие даже на секунду захотелось схватить его за руку и сдернуть вниз — но, право слово, по отношению к Вагану это было бы слишком жестоко.

— Если господин градоначальник и крутит с кем-то в театре роман, то это, определенно, не юная Сильва, а другая актриса, — Мия прикусила губу, откинулась головой на другое сидение экипажа и прикрыла глаза, восстанавливая в памяти дверь гримерки и надпись на прибитой к ней табличке, — кажется, её зовут госпожа Помпур.

— Помпур, Помпур… Погоди-ка, ей же не меньше… О, это интересно. Ты уверена, Кудряшка?

— Да, уверена. — экипаж слегка занесло на одном из поворотов и сильно тряхнуло, Мия ойкнула и перебралась на сидение напротив Вагана. Она обтёрла испачканную ладонь о край юбки, поправила сбившийся на бок чепчик и снова обратилась к мастеру. — Так что насчёт серебра?

— За серебром завтра зайди. А сегодня вечером, Кудряшка, загляни в гости к господину Барралу.

— К начальнику королевской таможни? В его особняке ведь стражи, словно крыс на складе сыра.

— Ходят слухи, что этой ночью и господину Барралу, и всей его страже будет чем заняться. Мы, знаешь ли, устроим небольшое представление для господина-любителя-театра-градоначальника, — Ваган чуть сдвинул шторку, закрывавшую окно экипажа, выглянул наружу, потом ногой толкнул дверь и кивнул Мие головой. — На выход, Кудряшка. Хорошей охоты!

За приоткрывшейся дверью экипажа мимо проплывали узкие и высокие, словно прижимавшиеся друг к другу кирпичные дома, на первых этажах которых располагались лавочки и магазинчики аптекарей, алхимиков, парфюмеров и торговцев пудрой и душистыми кремами, а на верхних — их лаборатории и жилые комнаты. Рядом с некоторыми дверями на каменной мостовой стояли кадки с невысокими деревцами, а по кирпичам стен змеился зелёный плющ, коренившейся в небольших горшках, закреплённых на кованых балкончиках. Мия подобрала юбку и выскочила из экипажа напротив одной из дверей, над которой на вывеске красовалось множество склянок и флаконов с жидкостями самых разных цветов, а рядом на тёмной доске мелом было выведено: «Сегодня: зелье покойного сна — 7 серебра, кровь феи — 18 серебра, слёзы наяды — 4 серебра/унция». Обернувшись, она проводила взглядом экипаж, уносивший Вагана, точнее, благородного господина Вагаллиса, единственного сына и наследника безвременно почившего благородного господина Вайталлиса, в сторону Верхнего города. В чём-то Ваган был отчаянно похож на свою трость с секретами — и, пожалуй, его секретов хватило бы на целую секретную службу.

Через парадную дверь магазина Мия не пошла, чтобы лишний раз не беспокоить Лаки и её посетителей. Из ещё одного потайного кармашка на сапоге она достала небольшой ключ, отперла неприметную дверь чёрного хода на самом торце дома, и через маленькую, заставленную разномастным скарбом прихожую прошла на кухню.

Удивительно, но кухня пустовала. Никто не мешал пенистое зеленоватое варево в огромном закопчённом котле, не раскладывал на разделочном столе травы для сушки, никто не измельчал в ступке вонючий плесневый гриб и не занимался прочими сомнительными алхимическими практиками. Прислушавшись, Мия решила, что в доме в этот день вообще не было никого из многочисленных учеников и подмастерий. Возможно, Лаккия отправила их собирать какие-нибудь ингредиенты, а, может, эти юные пытливые умы, экспериментируя с рецептами зелий, не соблюли дозировку и сварили какой-нибудь настой, превративший их всех в мышей. По крайней мере, Мия ничуть не удивилась бы подобному. Стащив с головы чепец, скинув платье с фартуком и оставшись в бриджах и простой серой рубашке с шнуровкой у горла, она было хотела повесить запачканную одежду рядом с очагом, чтобы подсохшую грязь можно было счистить щеткой, но потом решила, что в её нагретой за день мансарде вещи высохнут быстрее. Бросив скомканную одежду на деревянный табурет, она наощупь спустилась в тёмный погреб, порыскала там по заставленным деревянным полкам, нашла небольшой кусок копчёного окорока, достала из пузатой бочки пару солёных огурцов, а, вернувшись на кухню, неожиданно для себя обнаружила половину рыбного пирога, заботливо укрытого полотняной салфеткой. Лаккия никогда не отличалась кулинарными навыками, впрочем, как и желанием ими обладать, так что Мия решила, что пирог ей преподнесла какая-нибудь особо благодарная покупательница. Под звуки хлопающих дверей со второго этажа вальяжно спустился Уголёк — чёрный кот с гладкой, блестящей короткой шерстью. Он замурчал и принялся тереться о ноги, выклянчивая свою награду за неусыпную охрану дома от мышей, крыс, гоблинов и всякой нечисти, которая только могла завестись в погребе, под лестницами или на чердаке. Мия выковыряла из пирога пару кусочков рыбы и бросила их на пол.

— Что, морда, вкусно тебе? — спросила она, почесав кота за мягким ушком. Уголёк довольно мявкнул, по достоинству оценив кулинарные навыки неизвестной щедрой дарительницы.

Пирог, действительно, был весьма хорош, вот только к нему недоставало кружки пива. Если бы не вечернее дело и если бы в карманах водилось чуть больше серебра, можно было бы наведаться в трактир «У одноглазого кабана». Пиво у Пика, владельца трактира, пусть и отдавало лошадиной мочой, но всё равно было едва ли не лучшим во всем Нижнем городе, а его повариха, может, и магии какой была обучена: по крайней мере, такого нежного мяса и такого пышного хлеба с хрустящей корочкой Мия больше нигде не пробовала. На пару с Угольком расправившись с пирогом и окороком, она обтёрла пальцы и рот полотенцем, предварительно смочив его в большой кадке с водой, стряхнула со стола крошки и решила, что перед вечерним визитом к господину начальнику таможни может позволить себе пару часов поспать, но, прежде чем подняться к себе под крышу, на пару минут задержалась перед дверью, ведущей в помещение магазина. За дверью под перезвон стеклянных колбочек её подруга своим глубоким голосом рассказывала кому-то о преимуществах отвара медвежьей силы перед зельем каменной стойкости. Мол, зелье хоть и действует практически мгновенно и приводит поминаемый орган в необходимое состояние на несколько часов, но всё-таки подобное воздействие пагубно влияет на здоровье мужчин в столь почтенном возрасте, к тому же, со временем сила действия зелья притупляется. Требуются всё большие и большие дозы, и, в конце концов, это может привести к самым печальным последствиям. С другой стороны, отвар медвежьей силы пусть и не производит столь молниеносного эффекта, но действует мягче, укрепляет тело и…

Мия хихикнула, зажав рот ладонью. Престарелые мужчины, озабоченные тем, что тела их со временем утрачивают былую ретивость, и желающие продолжать вкушать плоды плотских наслаждений, составляли едва ли не бо́льшую часть клиентов Лаккии. Больше них было только женщин, желавших избавиться от непрошеных последствий употребления этих… плодов.

Глава I. Актёры и представления. Часть III

С наступлением темноты Мия приоткрыла оконную ставню в своей мансарде и вылезла на крышу. Кудри она спрятала под колпак, а на шею намотала тонкий шарф, которым при необходимости могла закрыть лицо, оставив лишь тонкую щёлочку для глаз. В серой рубахе и бриджах, с покрытой головой и спрятанным под тонкую вуаль шарфа лицом, она больше походила на тень или на призрака, чем на живого человека.