Сто имён одной воровки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она сильно сжала кулаки и прикрыла глаза, чтобы попробовать успокоить сознание и вернуть себе остроту слуха, но в тот же момент громовой голос, звучавший словно над ареной и скорее всего усиленный магией, объявил:

— Любезные господа и достопочтенные мэтры, добро пожаловать на наше грандиозное представление! — и что-то снова оглушительно заревело.

Раздирающий уши звук заставил зажмуриться и закрыть голову руками. Когда Мия наконец отняла ладони, громогласный голос перечислял имена присутствующих на трибунах знатных гостей — их было человек десять или двенадцать, не больше, — и после каждого раздавались не слишком громкие аплодисменты. Также глашатай объявил, что их почтили своим присутствием достопочтенные мэтры Фиделиан и Эррансиль — что только добавило страху. Вот только не хватало ей здесь чародеев, а вдруг они могу видеть сквозь стены? Или читать мысли?

Огласив имена, голос предложил любезным господам угощаться вином и фруктами, а также делать ставки и всецело наслаждаться представлением. Мия уже давно догадалась, каким именно. В порту тоже иногда устраивали собачьи бои, но любительницей этого жестокого развлечения она не была и никогда такие сборища не посещала. Так что, когда в яму выпустили двух разъяренных псов, с клыков которых капала слюна, Мия закрыла глаза и опустила голову на сложенные перед собой руки. Незачем на это смотреть, ей и душераздирающего визга дерущихся не на жизнь, а на смерть зверей хватит.

Одна пара бойцов сменяла другую, прислужники уносили обезображенные трупы и израненных победителей, зрители хлопали и кричали, песок арены всё больше обагрялся кровью, а Мия так и лежала там, куда заползла, скрываясь от стражников. Вылезать она не решалась — хотя увлечённые кровавой забавой зрители вряд ли обратили бы на неё внимание, Мия решила, что лучше будет переждать, дождаться, когда так называемое представление кончится и благородные господа отправятся в особняк, и тогда уже выбираться. Да и, чем Хаммаран не шутит, может, этой публике и единорога показать выведут?

— А теперь на арену выйдет всеобщий любимец Рем и покажет свой коронный номер «Танец с медведем»! Не забывайте делать ставки! — пророкотало сверху, и Мия приподняла голову. Это что-то новенькое, причем тут медведь? Медведя будут травить собаками?

Под одобрительные выкрики зрителей на песок обильно политый блестящей в свете факелов собачьей кровью выскочил невысокий жилистый мужчина с телом, покрытым застарелыми шрамами, в одних лишь коротких штанах. В руке у него был кинжал. Мужчина сделал несколько кругов в яме, то появляясь, то скрываясь от глаз Мии, и даже играючи на одних руках забрался по отвесной деревянной стене к самому первому ярусу сидений, после чего сразу же спрыгнул обратно и сделал сальто назад. Толпа смеялась и выкрикивала его имя. А потом из тех же ворот, откуда выводили собак, в яму выбежал медведь. Огромный, яростно рычащий, с когтями-саблями, зубами-бритвами и с текущей из пасти пеной. Мия чудом не вскрикнула и зажмурилась. Сейчас медведь разделает этого Рема на сотню бифштексов!

Лежа с закрытыми глазами, крепко сжимая зубы и впиваясь ногтями в ладони, она всё ждала предсмертного крика мужчины, но вместо него слышала только рёв и рычание медведя, в котором то и дело проскальзывали какие-то жалобные нотки. Зрители заходились в аплодисментах и одобрительно кричали. Мия осторожно открыла один глаз, готовая увидеть растерзанное, окровавленное человеческое тело на песке, но мужчина оказался живым и почти невредимым, за исключением тонкой царапины на лопатке. А вот шкуру медведя покрывали кровоточащие раны.

Она быстро поняла, в чём секрет этого Рема. Ростом будучи вряд ли выше Мии, он был юрким и проворным и двигался так быстро, что неповоротливый медведь никак не мог за ним угнаться. Рем кружил по яме, заставляя медведя метаться за ним, всё больше и больше изматывая животное. То и дело он улучал момент, чтобы полоснуть своим кинжалом по медвежьей шкуре, после чего отбегал от ревущего зверя как можно дальше и даже успевал изобразить поклон перед зрителями. Те каждый раз отвечали ему овациями.

Изуверский танец длился и длился, Рем словно бы ни капельки не уставал, а медведь, наоборот, всё больше выдыхался. Движения его становились более медленными и неуклюжими, он то и дело останавливался и тряс башкой. В какой-то момент мужчина оказался за спиной у зверя, высоко подпрыгнул, уцепился за стену ямы, немного поднялся по ней почти к самым сидениям и оттуда спрыгнул ровно на шею медведя, вонзив кинжал по самую рукоять ему в глаз. Агонизирующий зверь взревел, встал на дыбы, забил передними лапами по воздуху, но почти сразу же осел, заваливаясь на бок. Рем ловко отскочил в сторону, дабы не быть раздавленным медвежьей тушей, потом сразу же метнулся обратно, схватил зверя за ухо и глубоко резанул кинжалом по горлу. Кровь фонтаном хлынула на песок, трибуны разразились громкими криками и аплодисментами. Мия скривилась от отвращение. Ну и гадкие забавы у этих благородных.

Четверо прислужников погрузили бездыханную тушу на волоку из деревянных жердей и утащили прочь из ямы, ещё несколько сменили догоравшие факелы новыми и сгребли окровавленный песок в большие вёдра, пытаясь вернуть арену к своему изначальному виду. Мия уже подумала, что кровавые развлечения кончены, и насытившиеся чужими страданиями господа вот-вот отбудут в особняк, но не тут-то было. Вновь над ареной пронёсся трубный рёв, и голос пророкотал:

— И наконец гвоздь нашей программы! Любезные господа и достопочтенные мэтры, наконец ваше любимое представление — «Дева и единорог»! Делайте ваши ставки, господа — получится ли у нашей девы укротить единорога!

Мия вся напряглась и подалась вперед, прижимаясь лбом к доскам так, чтобы видеть как можно больше. Неужели сейчас она увидит настоящего единорога? Не зря она всё-таки не стала вылезать и решила остаться до конца представления.

Глава III. Девы и единорог. Часть V

Но вместо единорога под хохот и крики с трибун в яму выскочила девушка, голая и худая, с длинными, растрёпанными тёмными волосами и грязными ногами. Похоже, её просто вытолкнули из тех же ворот, откуда недавно выходили прислужники, и она, пробежав несколько шагов, споткнулась и чуть не упала на песок. Девушка остановилась, тяжело дыша и вздрагивая всем телом, обвела перепуганным до смерти взглядом трибуны. Её била крупная дрожь и было заметно, что она едва удерживается на ногах. Зрители же, как видно чрезвычайно довольные её видом, в унисон скандировали: «Дева! Дева!»

А потом на арену вырвался и сам единорог. Выглядел он… несколько не так, как Мия всегда себе представляла. На лошадь он походил не более, чем крюк на её поясе на лапу настоящей кошки, хотя рог у этой твари всё-таки был — правда располагался скорее на носу, чем на лбу. Ноги у него были толстыми и короткими, словно пеньки, шкура грубой и безволосой, больше похожей на древесную кору, с мерзкими на вид складками и наростами, а морда смахивала на грубо обтёсанное полено, да и весь он походил на гигантскую, отвратительную, ожившую корягу. Девушка при виде твари сначала на секунду оцепенела, глаза её округлились от ужаса, а потом она завизжала так громко и отчаянно, что этот крик, казалось, проникал в тело до самых костей и впивался в них стальными зубами. Единорог, как видно наконец заметивший девушку, поднял свою уродливую морду, заскрёб передней лапой по песку, издал низкий, рокочущий рёв и ринулся в атаку. Его жертва бросилась к одной из стен ямы, но тварь быстро её нагнала.

Чтобы не закричать, Мия с силой закусила сжатый кулак. Тело трясло, словно она слишком долго просидела в холодной воде, слёзы жгли глаза. Это было слишком чудовищно. Этого не могло происходить на самом деле. И всё-таки это происходило, кучка благородных выродков потешалась над тем, как чудовище разделывалось с беззащитной девушкой, которой не дали ни единого шанса на спасение. Судя по одобрительным крикам, особенно им понравился тот момент, когда тварь поддела мордой безжизненное уже тело, насадила его на рог и, словно красуясь перед зрителями, сделала пару кругов по арене. Это зрелище, пожалуй, на всю жизнь отпечатается в памяти Мии и долго ещё будет являться ей в самых кошмарных снах. Хотела бы она этого не видеть. Но она смотрела. Должна была смотреть.

— Что ж, любезные господа и достопочтенные мэтры, наша дева и правда смогла оседлать единорога, но не совсем тем способом, на который мы рассчитывали! Какое огорчение! Надеемся, что в следующий раз невинная дева наконец сможет укротить и оседлать нашего прекрасного единорога! А теперь просим вас всех проследовать в особняк для продолжения нашего чудесного вечера!

Даже после того, как последняя благородная тварь покинула трибуны и то, что осталось от замученной девушки, уволокли с арены, Мия ещё некоторое время не могла вылезти из своего укрытия. Казалось, она просто не сможет удержаться на ногах. Её мутило, в ушах до сих пор звенело от рёва и криков, а перед глазами то и дело вспыхивали кровавые картины. Наконец, когда всё вокруг стихло и факелы над ямой почти догорели, она осторожно вылезла и растерянно огляделась.

Задание, по сути, можно было считать проваленным. Это определённо не тот единорог, которого хотел получить Ваган. А даже если и тот, то желающих испить его крови или истереть рог на оживляющий вялый член порошок можно пригласить сюда, в эту яму. Пусть попробуют. А ей нужно как можно быстрее, пока стражники не заметили, выбираться из поместья, седлать бурого и мчать назад в Портамер. Жаль, конечно, возвращаться с пустыми руками, но тут уж что поделаешь. Да, больше она ничего не может сделать. Ничего.

— А Корсе вас под хвост, выродки благородные, — Мия сплюнула, поправила сбившийся шарф и стрелой метнулась вдоль арены.

Она быстро нашла место, где можно было подняться на сами трибуны, подбежала к краю ямы, вытащила один из горящих факелов из гнезда и спрыгнула вниз. Под ногами скрипел песок и хлюпали лужицы крови, её душный запах бил в нос. Быстро осмотревшись, Мия определила те ворота, из которых вытолкнули девушку и ринулась к ним. Правда, ворота оказались заперты. Мия пару раз толкнула их плечом, выругалась, в бессильной ярости сжимая кулаки. Значит, зря она сюда спрыгнула, придётся выбираться назад и найти наружный вход. Хотя…

Воткнув факел в песок, Мия вытащила из-за голенища сапога кинжал, всунула в щель между створками и повела вверх. Лезвие лязгнуло об щеколду, кинжал едва не выпал из рук. Мия снова ругнулась, схватила кинжал сильнее и попробовала ещё. На третий раз засов, как видно, оказавшийся простым железным крюком, поддался, она подхватила факел и проскользнула в приоткрывшуюся дверь. Мигающий свет выхватывал из кромешной тьмы какие-то смутные формы и образы. Корзины и вёдра на земляном полу, верёвки, цепи и оружие на стенах, потухшие масляные лампы на цепях, решетчатые двери клеток, за одной из которых…

— Здесь есть кто-то? — она махнула факелом перед собой, силясь разогнать мрак.

— Кто ты? Ты пришла спасти нас?

Из тьмы к железной решетке выплыли призраки, цепляясь за прутья тонкими, едва не прозрачными руками. Хотя нет, всё-таки не призраки, а девушки, хотя на людей они мало походили. Все тощие, с худыми лицами и впалыми щеками, с длинными лохмами волос, в когда-то бывших белыми хламидах, ныне измазанных грязью и нечистотами. Возраст их на глаз был неопределим, но самая младшая выглядела едва ли старше десяти лет.

Нет, вообще-то она пришла за единорогом. Никого спасать она не планировала. За спасение попавших в беду девиц так-то не платят ни золотом, ни серебром, а за подобное самоуправство на задании Ваган с неё голову снимет. Если узнает, конечно.

Руки дрожали, и у неё никак не удавалось нащупать отмычкой язычок замка. Через слово поминая Хаммарана, Мия пробовала ещё и ещё, потом вытащила отмычку, закрыла глаза и сосредоточилась на своем дыхании. Пять медленных вдохов, пять глубоких выдохов. С каждым вдохом Мия представляла себя наполняемым ветром парусом, а с каждым выдохом, словно выжимающим из тела весь воздух до последнего пузырька, — перевернутым кувшином, из которого выливается вода. С последним выдохом она недрогнувшей рукой с первого раза вскрыла замок. Дверь клетки распахнулась с протяжным скрипом.

— Зря это всё. Нам отсюда не выбраться, — пролепетала одна из девушек, обнимая за плечи другую.

— Заткнись, иначе точно не выберешься.