Эта площадь была первым центром города, на ней ( и в церкви ) происходили все главные события - народные гулянья, парады, фейерверки, проводилась читка царских указов. Оттуда же и начинался ряд улиц, среди которых была Большая Дворянская ( совр. ул Куйбышева ) и перпендикулярная ей Малая Дворянская ( совр. ул. Мичуринская ). От этих двух улиц и пошло название Дворянской слободы, которое почему-то не оставило свой след в историографии города.
Надо сказать, что в ходе всего следствия Авраама Лопухина пытали с особой жестокостью. Истязания с небольшими перерывами продолжались весной, летом и осенью. Его показания менялись неоднократно..., но в конечном итоге он заявил, что оговаривал себя и других под мучительными пытками, которые не мог вынести.
Хочу восстановить некоторые детали семейной жизни Авраама Лопухина - они нигде правильно не приводятся. У родного брата опальной царицы было не две, а три жены. Первая его супруга Федосья ( дочь князя-кесаря Ромодановского ) умирает, родив в августе 1711 года второго сына Василия ( он погибнет в сражении в звании генерал-аншефа в 1757 г., о связанной с ним одной казачьей песне я расскажу позднее ). Авраам женится на княжне Голицыной ( Татьяна Алексеевна, 1692 - 1 ноября 1714 гг. ). Как мы видим по датам жизни, вторая супруга прожила с Лопухиным недолго ( в те времена женщины часто умирали в процессе и после родов ). И затем Авраам женится на вдове ( её имя я так и не прояснил ) умершего в мае 1713 года сенатора Племянникова Григория Андреевича и принимает пасынка Петра ( 1711 - 1773 гг., будущий военачальник, генерал-аншеф ).
Для чего я "откапываю" по разным источникам и анализирую очень скудные и иногда ошибочные сведения ( даже в исторических документах ) ? Да просто не люблю "белых пятен" в биографии людей, занимавших определённое место в нашей истории.
Но вернёмся чуть назад к нашему повествованию про судьбу Евдокии Фёдоровны.
Мне сложно сказать, почему Пётр I был таким патологически жестоким и мелочным мстителем ( во время припадков у него закатывались зрачки и был виден лишь белок глаз, а всё тело пронизывали конвульсии ). В этом должны разбираться психиатры и невропатологи.
Как сказал русский историк Николай Иванович Костомаров ( 1817 - 1885 гг. ) - "Не редко, подвергаясь гневу, Петръ приходилъ въ умоиступленiе; все бежало тогда отъ него, какъ отъ дикаго зверя, и только одна Екатерина, по врожденной женской способности, съумела подметить и усвоить такiе прiемы, которыми было возможно успокоить его въ это время".
Я только могу предположить и ещё раз повторить, что в немалой степени на формирование психики Петра Алексеевича наложили отпечаток события бунта 1682 года, когда на глазах 10-летнего мальчика стрельцы резали головы его родственникам "налево и направо".
18 марта 1718 года ( на следующий день после трёхдневных казней ) Пётр I, забрав с собою сына Алексея, отправился в Петербург и прибыл туда 24 марта в 6 часов утра..., супруга же его - государыня Екатерина Алексеевна прибыла в столицу спустя двое суток.
А вот бывшая супруга Евдокия Лопухина через два дня после отбытия царя из Москвы тоже поехала "на севера" - в Староладожский Свято-Успенский женский монастырь, но уже под конвоем подпоручика Преображенского полка Фёдора Новокщенова ( через три месяца его подпись в числе других 127 будет стоять под приговором царевичу Алексею ). В качестве прислуги ей оставили карлицу Агафью, которая была при ней все годы в Суздальском монастыре и останется при Евдокии до её самого последнего вздоха.
По пути следования была сделана промежуточная остановка в Александровcкой слободе в Успенском женском монастыре. И лишь только месяц спустя - 19 апреля этап прибыл к новому месту заточения Евдокии Фёдоровны, где она прожила в крайне ужасных условиях под строгим надзором 7 лет - до самой смерти в 1725 году своего бывшего "благоверного".
Это новое место заточения Евдокии было хорошо знакомо Петру I. Здесь в Ладоге ( у древних скандинавов Альдейгья ) в сентябре 1702 года накапливались войска и разрабатывался план по взятию шведской крепости Нотебург на Ореховом острове ( у истока Невы из Ладожского озера ). А уже весной следующего года Пётр контролировал всё русло Невы, что позволило ему начать там строительство Парадиза ( Петербурга ).
Город Старая Ладога, где находился Свято-Успенский монастырь тогда представлял собой удручающий вид. Времена его расцвета уже давно канули в лету. Ниже приведу описание крепости и города за 31 год до прибытия бывшей царицы к месту своего заточения.
В росписи, составленной при сдаче города воеводой Михаилом Полибиным новому воеводе Ивану Бужанинову в 1687 году ладожские укрепления описаны так:
"Город Ладога каменный, башни и прясла стоят без кровли и без починки многие лета, и в башнях мосты от дождя и от снегу все огнили и провалились, а наряд, пушки, стоят в башенных окнах на каменной стене с великою нуждою, и в нужное время к тем пищалями притти будет не мочно, что мостов на башнях нет, да в тем же каменном городе стоят в каменной в проходной башне в полатях ваша, великих государей, зелейная казна, и та проходная башня непокрыта и сверху сыплется, мосты огнили, а двери у тое полатки, где та зелейная казна, худы и не построены, а блиско тое башни в городе и на посаде стоят деревянные хоромы, и та ваша, великих государей, зедейная казна отсырела, а иная мокра, а пушечные припасы и ружейная казна стоит в деревянном анбаре, и на том анбаре кровля худа, и тот анбар огнил, а город деревянной стоит без кровли, и от мокроты все валится врознь".
Я это "подсмотрел" у Селина А.А. в публикации "Ладога при Московских царях", а он в свою очередь даёт следующую ссылку ( Готье Ю. В. "Известие Пальмквиста о России // Археологические известия и заметки, издаваемые Московским археологическим обществом. Год 7. 1899. ╧ 3/5. С. 95-96 ). К слову, этот Эрик Пальмквист, совершивший тогда вояж по Руси в составе шведского посольства, делал не только записи своих наблюдений, но и нарисовал замечательные рисунки, схемы, карты. Благодаря им мы сейчас имеем наглядное представление о том времени в наших краях.
Можно себе представить, какой была Ладога времён заточения там Евдокии - развалившееся захолустье. Надо учитывать, что с поры прибытия туда Пальмквиста прошла разорительная для страны 20-летняя Северная война..., и почти всё это время средства бросались на всё новые и новые проекты царя, включая... авантюрные и порой безумные.
Любящий строить новые столицы Пётр I не обошёл в этом смысле вниманием и Ладогу - в 1704 году своим указом он перенёс уездный центр на 14 километров вниз по течению в устье Волхова и начал там строить Новую Ладогу. Так начался окончательный упадок города, переименованного потом в Старую Ладогу..., а затем и в село. К слову, и Москва того времени, лишившись столичного статуса, стала увядать на глазах: "Москва такъ стоитъ, какъ вертепъ разбойничий - все пусто, только воровъ множитца и беспрестанно казнятъ".
Сам Успенский монастырь представлял собой жалкое зрелище - никакого тебе ограды-забора..., и даже через монастырскую территорию пролёг дорожный путь. Как докладывал подпоручик Новокщенов - "... а городьбы и воротъ около монастыря и никакой крепости нетъ; съ нимъ смежны многiе дворы, поповскiе, посадскiе, ямскiе; чрезъ монастырь лежитъ дорога".
Условиями заточения и охраной Евдокии по поручению царя занимался светлейший князь Александр Меншиков, который "курировал" все земли Ингерманландии, окружавшие Петербург.