Вместе с этим Скорняков-Писареву поручается ( 3 декабря ) надзор за будущим строительством Ладожского канала ( об этом я расскажу позднее ), и сразу после нового года Пётр I назначает его ( 3 января 1719 г. ) директором петербургской Морской академии. В мае того же года ему поручают устроить бечевники от Ладоги по рекам Волхов и Мста для проводки судов лошадьми до пристани. Чуть позднее Скорняков-Писареву будет доверено организовать учебный процесс в ряде школ навигаторов. Надо признать, что "организатор" из него получился никудышный. Даже из вверенной ему Морской академии от неимоверной строгости директора сбежало 116 ( из 400 ) учеников.
Вполне естественно, что после восшествия на престол императора Петра II ( сын царевича Алексея Петровича ), Скорняков-Писарев был сослан в Якутский край и там на берегу Охотского моря ему поручались различные дела согласно его морской специализации..., и кроме того он занимался сбором налогов с местных жителей в виде пушнины. Можно себе представить, как бывший следователь "прессовал" в Якутии местный народ, что жалобы на него доходили даже до императрицы Анны Иоанновны. Всего он там "прокантовался" 14 лет - до начала правления императрицы Елизаветы Петровны.
Но продолжим.
Григорий Скорняков-Писарев, приехав в Суздаль, застал бывшую царицу в мирском платье, а в церкви монастыря обнаружил записку, где её упоминали совсем не инокиней..., и не обделяли вниманием её сына:
"... благочестивейшей великой государыне нашей царице и великой княгине Евдокiи Феодоровне, и сыну вашему благороднейшему великому государю нашему царевичу и великому князю Алексею Петровичу, благоденственное пребыванiе и мирное житiе, здравiе же и спасенiе и во все благое поспешенiе ныне и впредь будущiя многая и неисчетныя лета, во благополучномъ пребыванiи многа лета здравствовать".
Тут надо сказать, что Евдокия, благодаря своим личным качествам, а также авторитету, со временем смогла обустроить свой монастырский быт и жить более-менее сносно. Нужно учитывать, что народ на Руси абсолютно не был готов к петровским переменам ( их цена была просто ужасающей ) и у царицы оставалось очень много "почитателей" и реальных помощников. Народ ненавидел Петра..., а за что можно было любить царя, если его правление приносило простым людям ( да не только крепостным, а и знати ) сплошное горе и страдания.
Для Евдокии пребывание в монастыре стало особенно приемлемым после женитьбы ( 14 октября 1711 года ) сына Алексея на принцессе Шарлотте-Кристине-Софии Брауншвейг-Вольфенбюттельской ( 1694 - 1715 гг. ). Люди не дураки..., и прекрасно понимали, что Пётр I не вечен и что будущее за сыном Евдокии и его потомством. Евдокию Фёдоровну стали посещать местные высокопоставленные иерархи..., и даже она сама стала иногда отправляться в поездки по близлежащим монастырям Владимирской округи, где её принимали с почестями, как царицу.
Даже сам патриарший местоблюститель ( Пётр I после смерти в 1700 году Адриана ликвидировал патриаршество ) митрополит Стефан в 1712 году в своих проповедях стал с почтением упоминать её сына, называя его "единою надеждою России"..., что совсем не радовало Петра I. А уж когда Стефан "пустился в обличения против оставляющих своих жен, не хранящих постов и обидящих церковь Божию", то царь не выдержал подобных намёков на свою персону и на время вообще запретил тому говорить проповеди.
Примечательно, что в ту "эпоху доносов" такое вольное поведение опальной царицы осталось совсем незамеченным для царя..., и все её поездки по монастырям и ответные визиты высоких священнослужителей вскрылись даже не во время расследования "кикинского и суздальского дела", а только два года спустя.
А уж когда у царевича Алексея вслед за дочкой Натальей 12 октября 1715 года родился сын Пётр, моральный авторитет Евдокии вырос многократно. Даже если учитывать, что буквально через две с половиной недели ( 29 октября ) у самого Петра I тоже родился сын ( Пётр Петрович, "Шишечка" ), всё равно по закону наследником престола считался царевич Алексей и его потомство.
Что же касается супруги царевича Алексея Петровича, то она умерла через 10 дней после родов - в ночь на 22 октября. Я специально отыскал немногочисленные материалы об этой молодой женщине и сделал вывод, что она была очень хорошим и добропорядочным человеком. Надо упомянуть, что она была родной сестрой жены Карла VI ( император Священной Римской империи в 1711-40 годах ). К нему-то и "рванул" и там отсиживался царевич Алексей во время своего побега.
Интересный факт - именно в день похорон Шарлотты-Софии ( 27 октября ) царь улучил момент и вручил Алексею очень пространное письмо "Объявление сыну моему", датированное ещё 11-м октября ( за сутки до рождения внука ), в котором откровенно принуждал царевича отречься от престола. Форма этого письма довольно-таки жёсткая..., вот одна из фраз оттуда:
"Ежели ни, то известенъ будь, что я весьма тебя наследства лишу, яко удъ гангренный, и не мни себе, что одинъ ты у меня сынъ, и что я сiе только въ устрастку пишу...".
Полностью это письмо можно прочитать здесь: ( там же, стр. 346, том 6, Приложения, ╧ 46 ).
И хотя после этого сын ответил отцу, что он вовсе не претендует на трон, Пётр I вскоре стал принуждать Алексея к монашеству ( в письме от 19 января 1716 года ). Всё это в конечном итоге и послужило причиной бегства царевича за границу.
Но вернёмся к февральским событиям в суздальском монастыре.
Кроме прочих признаков "богатой мирской жизни" в келье инокини Елены было найдено и несколько "подозрительных" писем. Вот как об этом докладывал царю Скорняков-Писарев 10 февраля 1718 года:
"По указу вашего величества, въ Покровскiй Суздальскiй монастырь я прiехалъ сего февраля 10 въ полдни и бывшую царицу вашего величества виделъ такимъ образомъ, что пришелъ къ ней въ келью, никто меня не виделъ, и ее засталъ въ мiрскомъ платье, въ телогрее и въ повойнике ( платок, обвитый вокруг головы. - И.Ш. ), и какъ я осматривалъ писемъ въ сундукахъ, и нигде чернеческаго платья ничего не нашелъ, токмо много телогрей и кунтушей ( верхняя одежда "польского" стиля, часто с прорезными рукавами. - И.Ш. ) разныхъ цветовъ. И спрашивалъ я того монастыря казначею, къ которой она сперва привезена была въ келью, которая сказала, что она вздевала на себя чернеческое платье на малое время и потомъ скинула, а пострижена и не была; и тое казначею взялъ я за караулъ. Писемъ нашелъ только два, касающихся къ подозрению: съ нихъ посылаю копiи до вашего величества...". ( там же, стр. 458-459, том 6, Приложения, ╧149 )
Можно себе представить лицо Петра I, когда он прочитал эту фразу из письма - "А ПОСТРИЖЕНА И НЕ БЫЛА". Наверняка, конвульсии долго обезображивали его. Это был как гром среди ясного неба..., подобного кошмара Пётр представить себе не мог ( о причинах поясню чуть ниже ). Царь тут же отправляет курьера в Суздаль с распоряжением всех арестовать и привезти.
И 14 февраля 1718 года Скорняков-Писарев арестовывает Лопухину ( вместе с ней ещё с добрый десяток человек, в основном монастырских ) и отправляется к Москве.