— Ты должна была уйти, как только найдешь свою семью, — прорычал он мне на ухо, грохот его слов вибрировал в моей груди.
— Я их не нашла, — ответила я, боль от этой правды ранила меня гораздо глубже, чем могли бы любые жестокие слова из его уст. — Не всех. И мой отец…
Рыдание застряло у меня в груди, и я сдержала его, плотно сжав губы, когда горе снова поднялось во мне, а боль была слишком острой, чтобы ее вынести.
Магнар резко выдохнул, его хватка на мне ослабла, хотя он все еще держал меня в клетке своих рук.
— Ты не понимаешь, что натворила, — пробормотал он.
— Так объясни мне это, — огрызнулась я в ответ. — Ты высмеиваешь меня за то, что я ничего не знаю о монстрах, которые правят моим видом, но на невежество есть только один ответ — знание. Я хочу знать, так дай мне ответы. Скажи мне, к чему еще обет принудит меня. Что я могу делать? Чего не могу?
Магнар выругался, снова поворачивая меня лицом к лицу с яростью, которая все еще пылала в его золотистых глазах. Он прижал меня спиной к стене и положил руку мне над головой.
Его близость заставила меня удивленно моргнуть, когда он навис надо мной, тяжесть его тела прижала меня к стене, необъятность его присутствия окружила меня, когда он наклонил голову, и его губы оказались на расстоянии одного греха.
— Теперь я твой наставник. Ничего больше, — медленно произнес он, значение этих слов горело в его глазах, но я его не поняла.
— Что значит «ничего больше»? — Я вздохнула, удивляясь, откуда у меня вообще берется кислород, когда его аура занимает так много места вокруг меня.
Магнар рассмеялся, но это был темный, пустой смех, не наполненный радостью.
— Почему бы тебе не поцеловать меня? — предложил он, и мои глаза расширились от удивления. Что бы я ни думала, что он скажет, это было не то.
— Ты хочешь, чтобы я поцеловала тебя? — Я нахмурилась в замешательстве. — Какого черта я должна это делать?
— Потому что даже когда ты в ярости, когда тебе хочется плеваться, проклинать и бить меня, ты все равно не можешь выкинуть из своей хорошенькой головки воспоминания о моем рте на твоем теле. Ты не можешь перестать думать о том, что будет, если мы повторим это снова, или о том, как долго ты продержишься, прежде чем умолять меня овладеть тобой полностью.
— О, пожалуйста, — усмехнулась я. — Ты будешь умолять об этом задолго до того, как я это сделаю.
— Тогда докажи это, — ответил Магнар со злым вызовом в глазах. — Если только ты просто не обманываешь себя.
Я бросила на него суровый взгляд, затем приподнялась на цыпочки, намереваясь доказать, что он неправ, и заставить его встать передо мной на колени всего лишь с помощью проклятого поцелуя, если это необходимо, чтобы стереть с его лица это выражение. Я сжала в кулаках его рубашку, дергая его вниз, мои глаза были прикованы к его рту, но вместо того, чтобы почувствовать его губы на своих, моя голова повернулась в сторону, и мой подбородок столкнулся с его плечом.
Жар вспыхнул на моих щеках, когда я отпрянула. Я не собиралась отворачиваться, так что, черт возьми, только что произошло?
Магнар наклонился ко мне, но не пытался прикоснуться своими губами к моим, просто позволяя расстоянию между нашими ртами стать как можно меньше, давая мне ощутить вкус слов, которые срывались с его языка.
— Мы будем связаны нашим делом, лишившись всех других уз, — горько прошипел он, процитировав клятву. — Спасибо тебе за это.
— Ты хочешь сказать, что мы не можем быть вместе? — Спросила я, и у меня внутри все сжалось от этой мысли.
Я даже не знала слов клятвы до того, как произнесла их, как я могла понять, на что соглашалась, когда принимала свое решение?
— Нет. Мы не можем целоваться, трахаться или вообще делать что-либо неподобающее для Старейшины и его послушницы. Узы между нами не имеют равной силы, и поэтому боги благословили обет этой защитой для тебя. Возможно, тебе стоит поблагодарить их за это, пока ты трахаешь свою собственную руку и мечтаешь обо мне в темноте. — Он повернулся и зашагал прочь от меня, прежде чем я успела ответить, подойдя к закрытому ставнями окну и отодвинув дерево в сторону, чтобы он мог выглянуть в ночь.
— Кажется, это достаточно простая цена, которую нужно заплатить, — огрызнулась я, даже когда почувствовала потерю его присутствия, как боль в животе. Но какое мне было дело? Это был всего лишь секс. Только физический выход моей ярости и боли. Конечно, я могла бы получить этот выход, научившись убивать кровососов. Хотя стеснение в моей груди наводило на мысль, что такого рода удовлетворение, возможно, не совсем то же самое.
— Возможно, если бы ты объяснил все это раньше… — начала я, но он перебил меня.
— А твоя жажда мести была бы хоть немного меньше? — Спросил Магнар.
— Нет, старейшина. — Я ответила, внутренне съежившись, когда снова использовала этот гребаный титул.
— Теперь все кончено, — пренебрежительно сказал он, по-прежнему не глядя на меня. — Идун продолжает испытывать меня, как всегда. Я никогда и не думал, что сейчас все будет по-другому. Может, и прошла тысяча лет, но я все еще в ее власти, а она такая же хитрая и жестокая, как всегда.
Ветер колотил в окно, и у меня возникло странное ощущение, что это было ответом на его слова. Однако он, казалось, не беспокоился о том, что может оскорбить богиню, и продолжал хмуро смотреть в ночь.
— Я все еще чувствую то же самое внутри, — пробормотала я.