Я нахально улыбаюсь.
— Ну, в субботу вечером буду.
Рука Зака слегка сжимается на моей талии.
— Это цвет твоего платья?
Я медленно киваю.
— Его выбрала Кейт.
Прикусив губу, он удерживает мой взгляд слишком долго. Слишком долго, чтобы я могла сопротивляться, и автоматически провожу языком по нижней губе.
Его глаза тут же опускаются к моим губам, в них читается чистая потребность.
— Если я поцелую тебя, ты отстранишься?
Моё сердце колотится о грудную клетку.
— Я должна.
– “Должна” отличается от “хочу”.
— То, чего мы хотим, и то, что мы должны делать — это две совершенно разные вещи, Зак.
Он прижимается своим лбом к моему, когда обе его руки опускаются на мои бедра.
— Когда я снова увижу тебя после того, как ты улетишь домой в воскресенье?
На следующий день начинаются занятия в школе, а в октябре у него начинается хоккейный сезон.
— Какое — то время мы не увидимся.
Он глубоко вздыхает.
— Позволь мне поцеловать тебя.
— Зачем? Чтобы мы могли вернуться к тебе и снова переспать, а потом я уеду через два дня? Никакой дружбы с привилегиями.
Он возражает против моих слов.
— Ты никогда не будешь для меня этим.
— По определению, именно этим мы и были бы. Нам нужно двигаться дальше после этого лета.
Его лицо искажается, он всё ещё прижимается к моему.
— Не знаю, смогу ли я, Ракета.
— А какой у нас есть выбор? У тебя своя жизнь здесь, в Сиэтле, а у меня своя, на другом конце страны.
Наши губы в сантиметрах друг от друга, и я чувствую тепло его дыхания на своих щеках.
— Ты будешь встречаться с другими людьми?
Я хочу, чтобы лёд растаял у меня под ногами и поглотил меня целиком.
— Ты хочешь честный ответ или тот, который, я думаю, ты хочешь услышать?