— Она пришла, не так ли?
— Да, — отвечаю я приглушенным тоном.
— Помни, в первый раз, будет лучше, если ты…
Я отключил звонок. Как бы я ни ценил его мудрые слова, я не собираюсь выслушивать от него ободряющую речь о сексе, в то время как женщина, о которой идет речь, стоит у меня на кухне, выглядя как гребаная мечта в едва заметном пляжном платье с кисточками и насквозь промокшем.
Я поднимаю глаза и заставляю себя улыбнуться, когда Луна подходит ко мне и бросает свою сумку на стойку, затем подходит к кофеварке. Её великолепные, подтянутые ноги выставлены на обозрение, а попка покачивается, и я почти могу разглядеть очертания её плавок от бикини.
Прекрати, блядь, пялиться, Зак.
— Доброе утро, ворчун. Ну что, начнем?
Чёрт возьми.
ГЛАВА 12
ЛУНА
— Я сделала!
Маленькая победа, когда я вбиваю ещё один гвоздь в половицу, и он впервые входит прямо. Встав, я ударяю кулаком по воздуху, как будто только что открыла секрет вечного счастья. — Да!
— Ты профи, — Зак возвращается с того места, где чинил стену в коридоре, и дает мне пять.
Я могу сказать, что он на взводе. Но я старалась не обращать на это внимания и сохранять непринужденность между нами. С тех пор как я сказала себе, что с ним ничего не случится, как бы это ни было больно, я смогла больше расслабиться в нашей дружбе. Конечно, то, что он разгуливает в одних спортивных шортах и кроссовках, выставляя напоказ свою татуированную грудь и выгибаясь во время работы по дому, временами почти убивало меня. Но я сама удивилась тому, насколько мне понравилось работать над ремонтом.
Уже девять вечера, когда мы наконец откладываем инструменты, и Зак поворачивается ко мне.
— Мы должны были покрасить мою спальню сегодня, но, думаю, это может подождать. Я не собираюсь переставлять кровать в такой час.
Я зеваю, прикрывая рот тыльной стороной ладони.
— Да, думаю, мне пора идти.
Он оглядывается через плечо в сторону кухни.
— У меня есть остатки чили, которые мама принесла вчера, если хочешь остаться. Я могу разогреть нам немного.
Я склоняю голову набок.
— Оуу. Такой маменькин сынок.
Что — то вспыхивает в его глазах, когда он делает шаг ближе. Я чувствую запах его древесного одеколона, от которого у меня слабеют колени. Он наклоняется, пока наши лбы не оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Я могу быть кем угодно, но я определенно не маменькин сынок, Ракета.
Восхитительная дрожь пронзает меня до глубины души. Я никогда раньше не слышала, чтобы он так говорил, у него глубокий и о — о–очень сексуальный голос. Поднимаясь на цыпочки, я ещё немного сокращаю расстояние между нами.
— Нет?
Он качает головой, его зрачки слегка расширены.
— Нет. Я не очень хороший мальчик.
Ох. Чёрт. Возьми.
Он одаривает меня ухмылкой, от которой я определенно становлюсь мокрой, и уходит на кухню.