— Ты же не думаешь, что он сделал это? — она меняет тему, как всегда, переводя её от себя.
— Сообщения казались правдивыми, но Эми — нет. Это я знаю точно.
По правде говоря, я борюсь изо всех сил, чтобы заглушить голос неуверенности в себе и незащищенности, который разъедал меня на протяжении многих месяцев наших отношений. Я отбрасываю всё, что говорила мама, что я ему наскучу и он найдет кого — нибудь ещё. Мне нужно выслушать его. Мы зашли слишком далеко, чтобы оставить это вот так.
— Я горжусь тобой, ты знаешь? — Кейт наклоняется вперед и нежно поглаживает моё бедро рукой. — Я беспристрастна. Я горжусь тобой.
— За что? — спрашиваю я, делая глоток кофе.
— За то, что ты сделала. Изменила свою жизнь, сделала шаг вперед. Что делаешь то, что считаешь правильным для себя. За то, что не стала терпеть отношение матери к себе, за то, что не поверила Эми…Я могу продолжить, если хочешь?
— Да, я думаю, это было непросто, но в глубине души я знаю, что он не изменял. Я просто чувствую это, понимаешь?
— Нет, но я вижу это в тебе. Он — твой эндшпиль.
У меня перехватывает дыхание. Когда я слышу это от кого — то вроде Кейт, это кажется более реальным, как подтверждение, которого моя мама никогда не давала нам.
— Да. Так и есть.
— Но я думаю, что выигрываю от этого больше всего.
— Да? Каким образом?
Она ставит свой бокал и пересаживается ко мне на диван, обнимая меня за плечи.
— Требуется многое, чтобы разрушить эти мои стены. Но ты и Фелисити, вы мои девочки, и вы для меня всё. Потому что, как только я с кем — то встречаюсь, я в этом серьезно. Теперь от меня никуда не денешься.
Она утыкается лицом мне в макушку.
— Чёрт возьми, девочка, Зак был прав. Мне понадобится эта твоя ванильная штучка.
Я смеюсь как раз в тот момент, когда раздается стук в дверь её квартиры. Она улыбается мне и встает с дивана, удаляясь.
— Мне нужно завернуть ещё несколько подарков.
Добравшись до двери Кейт, я двигаю засов и глубоко вдыхаю. Я нервничаю, не знаю почему, но это так.
Зак улыбается мне сверху вниз, держа руки в карманах джинсов. Его кепка, одетая задом наперед, сочетается с серой курткой “Scorpions” на молнии, на которой вышит номер шестьдесят шесть на груди.
— Ты сбежала от меня, Ракета.
— Я запаниковала, — я вздрагиваю. — Прости.
Заходя внутрь, он мягко захлопывает дверь ногой, его руки взлетают, чтобы обхватить моё лицо, и он пристально смотрит мне в глаза.
— За что, чёрт возьми, ты извиняешься? Это я должен извиняться.
У меня сводит желудок.
— З — за ч — что?
Он проводит мозолистыми большими пальцами у меня под глазами, а затем нежно целует в уголок моих губ.
— За то, что не увидел тебя раньше, за то, что потратил столько гребаных лет без тебя в моей жизни. За то, что сосредоточился не на тех людях. За то, что не разрушил нашу дружбу намного раньше. Эми несет чушь. Единственный человек для меня — это ты. Навсегда.
Мои колени подгибаются под тяжестью его слов.
— Она шокировала меня, но я знаю. Я люблю тебя.