Внутри вдоль стен стояли стеллажи с выдвижными ящиками, за столом междуними сидел преклонных лет человек с бородкой, в теплой шерстяной куртке и просматривал стопку каких-то папок с синими штампами на обложках.
— Господин Лемке, документы курсанта Макса, — обратился к нему Крюгер, указав агенту на стул.
Лемке оставил свое занятие, встав, прошел к стеллажам и через минуту вернулся с серым плотным конвертом в руке.
— Ознакомьтесь и забирайте, — вручил Демьянову.
Внутри был советский паспорт с его фотографией на имя Гаврилова Юрия Ивановича, 1912 года рождения, уроженца Рославля Смоленской области, русского, из рабочих, военнообязанного, со штампом прописки; диплом об окончании Одесского института инженеров связи и потрепанная трудовая книжка.
— Почти как настоящие, — внимательно просмотрел все Демьянов.
— Они и есть настоящие — заявил оберлейтенант. — Можете не сомневаться.
Агент сунул документы в карман мундира, оба оставили спецчасть и, спустившись вниз, вышли из здания черным ходом. Там Крюгер сел за руль стоявшего рядом легкового «опеля» и отвез обоих в режимную зону. Так назывался охраняемый участок территории за глухим, со спиралью «Бруно»[69] поверху забором, куда не допускался переменный контингент.
Внутри, меж разлапистых сосен находились два заглубленных в землю склада, а за ними — бревенчатый, с двухскатной черепичной крышей дом, из трубы которого в небо поднималась белесая струйка дыма.
Обер-лейтенант остановил машину у первого, оказавшегося вещевым склада, где толстый каптенармус[70], приказав агенту раздеться наголо, выдал ему пару нательного белья, мятый гражданский костюм с рубахой, свитер, кирзовые сапоги с носками и портянками, а в дополнение — старый полушубок, рукавицы и ватную ушанку.
— Гут, — оглядел Макса обер-лейтенант, — следуйте за мной.
Покинув склад, проскрипели по снегу к дому, поднялись на крыльцо, вошли внутрь. Дом был обычный, из двух комнат с кухней, в которой потрескивала печь. За дощатым столом в горнице сидели двое в гражданской одежде. Один лет тридцати, кряжистый и чубатый, второй моложе — худой, с русыми волосами. При виде немца оба вскочили с лавки, вытянулись.
— Знакомьтесь, ваш старший Гаврилов, — Крюгер представил Макса.
— Краснов, — сказал первый.
— Яшкин, — добавил второй.
Краснова Демьянов немного знал, встречались в столовой, второго видел впервые.
— Пока можете общаться, — взглянул на наручные часы Крюгер, — я буду через семь минут.
Когда прикрыв дверь, обер-лейтенант вышел, Александр, снял полушубок с шапкой, повесил их на гвоздь и, пригладив волосы, уселся за стол напротив членов его группы.
— Кто из вас радист? — обвел пару глазами.
— Я, — ответил Краснов.
— Сколько знаков выбиваешь?
— Если пугаюсь, до трехсот в минуту, — тряхнул тот чубом.
— И часто пугаешься?
— Бывает.
— Понял, учту на будущее. А ты, получается, мой связник? — перевел взгляд на Яшкина.
— Ну да, — кивнул тот. — Вообще-то я актер. Закончил перед войной театральное училище.
— Где?
— В Питере.
— Много болтаешь, — нахмурился Краснов. Все замолчали. Спустя назначенное время вернулся Крюгер, общение продолжилось вчетвером.
До самой выброски в казармы они больше не возвращались, изучая под руководством обер-лейтенанта свои, отпечатанные на машинке автобиографии, общую легенду, маршрут движения после приземления, читали свежие советские газеты.
[69] Спираль Бруно — противопехотное заграждение в виде винтовой спирали из нескольких пересекающихся нитей колючей или обычной проволоки.
[70] Каптенармус — должностное лицо в европейской армии, ведавшее хранением и выдачей продовольствия, обмундирования и оружия.