Или доктор Циммерман: возраст за пятьдесят, низкорослый, лысый, близорук, носит очки. Нос с горбинкой, вислый, нижняя губа оттопырена, уши лопушистые. При ходьбе сутулится, стопы носками внутрь.
В аналогичном объеме «Гейне» держал в голове сведения и о других инструкторах школы, у которых обучался. Информация же о курсантах его группы была более предметной.
Например, о Скифе (у них завязалось нечто вроде дружбы) он знал, что тот в прошлом старшина, сын репрессированного в тридцать седьмом ученого-геолога, родом из Ленинграда, где осталась мать, особая примета — коронка желтого металла на верхней челюсти справа. Язык общения литературный, без жаргона, высокий интеллект и знание немецкого языка, люто ненавидит советскую власть.
Вызвавшийся казнить партизана Лютый по национальности крымский татарин, бывший младший лейтенант, в плен сдался, притащив раненного политрука, о чем как-то обмолвился в разговоре, имеет ярко выраженные монголоидные черты лица и внешностью напоминает Мусу из известного фильма «Путевка в жизнь».
Курсант Ворон, худосочный блондин, в прошлом военфельдшер, имеет выраженную косолапость, характерную для прибалта речь и привычку спать с открытыми глазами.
По ночам, когда барак засыпал и из отсеков доносился разноголосый храп, Демьянов анализировал почерпнутое за сутки, оставляя в памяти нужное и стирая наносное. А затем проваливался в сон, чуткий и неглубокий. Когда Циммерман устраивал очередной сеанс нацистской хроники или проводил идеологическую беседу, Александр отключал внимание и вспоминал жену Татьяну. С ней он познакомился два года назад при выполнении очередного задания.
Тогда для общения с иностранным дипломатом им поручили сыграть супружескую пару. Общение оказалось плодотворным, дипломата завербовали, а их знакомство продолжалось, завершившись счастливым браком.
А ещё Александр вспоминал, как стал чекистом. В их семье всегда царил культ служения отечеству, примером которого был пращур, казачий атаман Головатый. Отец считал, что Родина превыше всего и ее следует защищать от врагов, главными из которых признавал немцев. В войне с ними он и погиб, а потом свершилась революция. Александру тогда было всего семь лет, и их с матерью жизнь круто изменилась.
Исчезли гувернантка с горничной, а Демьяновых уплотнили, заселив в их квартиру на Литейном еще две семьи. Начался голод и борьба за выживание, они справились. Александр стал работать и поступил в Политехнический институт. Однако оттуда спустя два года он был отчислен как «социально чуждый элемент», а в 1929-м по доносу арестован за хранение оружия и «антисоветскую пропаганду».
На одном из допросов занимавшийся его делом следователь предложил в обмен на свободу стать секретным сотрудником ОГПУ, и Александр согласился. Сначала в душе была обида (пистолет подбросили, а пропаганду он не вел), но постепенно всё забылось, а новая работа пришлась по душе.
В последних числах февраля Скиф неожиданно исчез (все поняли, его отправили на задание), а в начале марта, после завтрака Демьянова вызвали к начальнику школы.
— Курсант Макс по вашему приказанию прибыл! — щелкнул он каблуками, войдя после стука в начальственный кабинет. Помимо Вольфа там присутствовал его заместитель, гауптман Хартманн, постоянно находившийся в разъездах.
— Присаживайтесь, — кивнул майор на стул сбоку от стола. Демьянов, сняв кепи, сел, выжидательно уставившись на майора.
— Итак, ваше обучение закончилось, — положил на подлокотники кресла руки Вольф, — пора переходить к делу.
— Я готов, герр майор, — последовал ответ.
— Людвиг, изложите курсанту его задание.
Стоявший у окна гауптман уселся напротив и сообщил, что через сутки, ночью курсант Макс вместе с радистом и связником будет самолетом заброшен за линию фронта в районе Наро-Фоминска.
— Далее вам надлежит пробраться в Москву, где необходимо связаться с людьми из «Престола». Они должны предоставить группе убежище, после чего займетесь сбором и передачей сведений военного характера. Интересует режим охраны русской столицы, насыщенность ее войсками, расположение штабов и объектов обороны. Дополнительные указания будете получать по рации. Это понятно? — пытливо взглянул на Макса Хартманн.
— Понятно, герр гауптман.
— Теперь о легенде, — повертел тот пальцами. — Все трое добираетесь в Москву из Смоленска, чтобы устроиться на работу, познакомились в дороге. Экипировка гражданская, документы подготовлены, рация с питанием тоже. Вопросы?
— Я обучен работе на ключе. Для чего в группе радист?
— Для большей мобильности. Сбор информации на вас и членах подпольной организации, связник — почтовый ящик, радист — средство передачи.
— Остальные члены группы знают о месте выполнения задания и его сути?
— Первое да, остальное в общих чертах.
— В таком случае вопросов больше не имею, герр гауптман, — привстал со стула агент.
— Ну, вот и отлично, — сказал все это время молчавший майор и снял трубку внутреннего телефона: — Крюгер, зайдите ко мне.
Через пару минут внутренняя дверь тамбура отворилась, на пороге возник молодцеватый обер-лейтенант, в приветствии «Хайль Гитлер!» выбросил вперед руку.
— Хайль, — приподняв свою, кивнул Вольф на Демьянова: — Займитесь.
— На выход, — отошел чуть в сторону обер-лейтенант, и они вместе покинули кабинет. Чем занимается Крюгер, Демьянов не знал, с курсантами тот не общался, на учебной территории появлялся редко.
Пройдя пустым коридором, оба поднялись по ступенькам на второй этаж и остановились на лестничной площадке с решетчатой стальной дверью. Обер-лейтенант набрал код, щелкнул замок, они вошли в небольшой холл с еще двумя, обитыми железом дверьми, нажал ручку левой.