Победа во имя мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На новом участке появился фашистский снайпер, который выводил из строя наших солдат. Нам поставили задачу выследить и ликвидировать его. Еще до рассвета мы с Леной выбрались за передний край, разместились в укрытии на нейтральной полосе и начали наблюдать.

Когда утром наши солдаты стали перебегать по открытому участку, вражеский снайпер обнаружил себя. Он находился за большим валуном. Мы с Леной сняли его.

Тут на нас обрушился яростный огонь противника. Все камни вскоре были поцарапаны осколками мин. Мины рвались совсем близко, одна упала почти у входа в наше укрытие, но, к счастью, не взорвалась.

Хорошо, что наши открыли ответную стрельбу. Воспользовавшись, что противник перенес свой огонь на пулеметчиков, мы перебрались в свои траншеи. Задание комбата было выполнено.

Весна постепенно уходила, наступало заполярное лето с его круглосуточным днем. Солнце только доходило до горизонта и тут же начинало подниматься снова. Обнажался от снега мох, в нем часто мелькали алеющие бусинки клюквы, которая после зимы была очень вкусной. Попадались и другие северные ягоды. «Охотиться» оказалось значительно труднее, почти невозможно стало маскироваться. Чаще всего мы ловили фашистов на дорогах и тропах. А пулеметчики, услышав наши выстрелы, открывали огонь. Это сбивало гитлеровцев, и они нас не могли засечь.

Шла подготовка к наступлению. Нужны были «языки», брать «языка» в условиях круглосуточного заполярного дня очень сложно, поэтому операция проводилась боем — разведчики шли за добычей, а мы их прикрывали.

После продолжительной артиллерийской подготовки разведчики преодолевали в намеченном месте нейтральную полосу и врывались в траншеи противника под прикрытием всех огневых точек нашей обороны. Держа под постоянным обстрелом вражеские наблюдательные пункты и огневые точки, снайперы оказывали свою посильную помощь в захвате «языка».

Конечно же, эти «языки» обходились иногда дорого. Терять разведчиков было больно, совместное участие в операциях сдружило нас.

В одной из таких операций получила ранение в руку Рая Кондрашова и я — в лицо и правый глаз. Когда я вернулась из госпиталя, то долго не могла взглянуть в амбразуру. Все казалось, что стоит только посмотреть, как тут же буду поражена. Видимо, требовалось какое-то время, чтобы освободиться от этого чувства. А вот Рая занялась «охотой» сразу же. В дивизионной газете «Красный воин» появилась статья ее снайперское пары Маши Корзинкиной «Она отомстила за свою рану»:

В октябре 1944 года наши части перешли в наступление. Это была знаменитая Петсамо-Киркенесская операция 1944 года. Советские войска изгнали гитлеровцев из Советского Заполярья.

Дым и пепел пожарищ увидели мы, когда вошли в город Петсамо. Страшно и больно было смотреть на торчащие печные трубы. Жителей города фашисты угнали, многих истребили. И только гигантское кладбище уничтоженных в Заполярье фашистов, многочисленные кресты которого стояли в ровном, порядке, немцы оставили нетронутым.

Воинам нашей дивизии, с боями вошедшим в Петсамо, никогда не забыть то, что пришлось преодолеть им. Тысячи комсомольцев Карельского фронта награждены орденами и медалями. Всей нашей снайперской команде были вручены медали «За отвагу» и «За оборону Советского Заполярья», а также гвардейские значки, которые всегда напоминают нам о пройденном пути, о суровых зимних переходах, о кровопролитных схватках в горах, о борьбе за высоты и лощины, даже за отдельные камни.

После освобождения Петсамо и Киркенеса нашу часть перебросили на 2-й Белорусский фронт, где она принимала участие в боях за освобождение Польши, в боях на немецкой земле. Приказом Верховного Главнокомандующего нашему соединению было объявлено девять благодарностей. Закончили мы войну на острове Рюген на Балтийском море…

Зоя Юсупова, как я уже писала, попала при распределении на Кестенское направление в 10-ю гвардейскую дивизию 26-й армии.

Зоя была бойкой, находчивой и справедливой девушкой. Девчата по оружию уважали ее. Может быть, еще и потому, что отец ее был пулеметчиком Чапаевской дивизии, и все мы об этом знали.

Зоя долго не могла открыть счет, не могла нажать спусковой крючок, видя живую мишень.

— В чем дело? — спрашивал ее снайпер Дмитрий Усач. — Ведь все девчата в отделении увеличивают счет, а ты никак не начнешь.

Неудобно было признаться Зое, что не поднимается у нее рука на живого человека. Но когда погибла горьковчанка Маша Наумова, Зою словно подменили. Она непременно решила выследить и уничтожить вражеского снайпера. Почти неделю выбиралась со своей снайперской парой сибирячкой Надей Кондратьевой на нейтральную полосу. Наблюдали до боли в глазах, но безрезультатно. Снайпер не обнаруживал себя.

Оборона противника прикрывалась лесом. «А что, если он на дереве прячется?» — подумала Зоя и предложила Наде тщательно просмотреть все кроны. И вот Зоя заметила, что на одном дереве что-то блеснуло. Блеснуло еще раз. Девушки начали обстреливать дерево. Показалось, будто что-то свалилось с него, но разглядеть было трудно.

И только, когда на следующий день разведчики притащили «языка», стало известно, что девчата уничтожили опытнейшего снайпера. Так Зоя открыла счет мести за Машу Наумову. Зоя и Надя были награждены медалями «За отвагу».

Как-то Зоя попросила разведчиков взять ее с собой. Поиск был удачным, но противник устроил погоню. Разведчики поручили Зое тащить «языка», а сами прикрывали ее отход.

Зоя, взвалив пленного себе на спину, поползла. Она услышала, что дыхание фашиста стало частым-частым. «Значит, освободил рот от кляпа», — подумала она. И вдруг почувствовала, что он старается развязать руки. Недолго думая, изловчившись, сняла с себя каску и стукнула фашиста по голове. Тот вскрикнул от боли.

Все обошлось благополучно. Разведчики потом слегка пожурили Зою: ведь по крику пленного фашисты могли обнаружить ее. Но и похвалили за находчивость и зачислили в свой разведывательный взвод.

Более девяти месяцев ходила в разведку Зоя. Имела пулевое ранение в ногу, в госпиталь не поехала, а залечила рану в медсанбате.

Была очередная вылазка за «языком». Взяли двух пленных. Когда начали отходить, был ранен боец из группы захвата Иван Морозов. Коля Купин тащил Ивана, а Зоя — их снаряжение. Начался артиллерийский обстрел. Один снаряд разорвался совсем близко, послышался стон. Зоя поспешила на помощь. Ранен был командир взвода лейтенант Валитов. Взрывной волной его отбросило в сторону. Зоя стала выносить лейтенанта. Она торопилась, надо догнать своих. Не заметила, что выбилась из квадрата, по которому можно проходить (соседний квадрат заминирован), и налетела на мину. Когда очнулась — увидела, что почти по колено у нее оторвало ногу, а лейтенант погиб. Она немного проползла и снова потеряла сознание. Очнулась уже в медсанбате. Затем — Иркутск, госпиталь глубокого тыла. Разведчики помнили ее и помогали, чем могли.

Из госпиталя Зоя вернулась в свой родной Сорочинск и снова пошла работать на мелькомбинат, откуда уходила в армию. Встретились мы с Зоей Ахметовной Юсуповой (Ахмеровой) на всесоюзном слете женщин-снайперов в Москве в декабре 1972 года. Слет был организован ЦК ВЛКСМ и Советом ветеранов школы. А после для его участников был устроен вечер. Когда музыканты заиграли «Цыганочку», в круг вышла совершенно седая, с моложавым лицом женщина и начала лихо отплясывать. Это была Зоя Юсупова, и не каждый знал, что на одной ноге у нее — протез.

…Валя Мощенко приехала в снайперскую школу из Сакмарского района, где работала секретарем канцелярии народного суда. После учебы — прибыла на 3-й Белорусский фронт.

Отправлялся из школы их взвод в количестве 50 человек, а прибыло в 45-й корпус — 51. Люда Шульгина, которая была оставлена в школе инструктором, ехала на фронт «зайцем». Девчата обнаружили ее в поезде через сутки, когда она попросила есть, выглянув из-за вещмешков с третьей полки. Так и приехала Люда на фронт.

Снайперский взвод перебрасывали на тот участок, где он был нужнее. Каждый раз он попадал в новые обстоятельства, приспосабливался к новым фронтовым условиям. Где только не приходилось маскироваться — на деревьях, в траншеях, разрушенных домах.

Валя Мощенко была командиром отделения снайперов. Руководить юными сверстницами, которые надели военную форму в свои 17—19 лет, было очень и очень нелегко. Ведь спрос с них был, как со взрослых.