Взрыв: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Каким несчастным почувствовал он себя однажды, когда в Виндзоре случайно увидел Гровса. Тот гулял по изношенной холмистой мостовой из черного булыжника, осматривая королевский замок. Ходил небрежно, развязной походкой мимо групп любопытствующих туристов.

Наклонил голову, пожал руку — искренне, кажется, обрадовался встрече. Остановились в тени старого дерева. С одной стороны возвышалась замшелая стена замка, с другой — внизу от подножия холма среди зелени разбегались по равнине красные, из черепицы, крыши городка.

Зависть, ощущение собственного ничтожества разбередили душу молодого Уоткинса, когда подошли к автомобилю. Роскошный «кадиллак» гранатового цвета, Будто прозрачный — такой чистой была его эмалевая яркость. Не король этот молодой Гровс, не магнат, а как живет!

— Ты считаешь возможным вместе поехать в Лондон? — Гровс то ли приглашал, то ли вежливо отделывался от Уоткинса.

— Я не помешаю?.. — сохраняя достоинство, топтался у машины Уоткинс.

Гровс распахнул дверь автомобиля. Восторженно запищали, завозились сидевшие в машине две полураздетые девицы.

Всю дорогу одна из них не отлипала от Уоткинса. Он понимал, что оплаченные Гровсом поцелуи девицы ни к чему не обязывают. Не покидала обида — именно Гровс оказывает ему неожиданную услугу, а не наоборот.

— Куда подбросить? Где сегодня проводишь ночь? — уже в Лондоне Гровс добивал Уоткинса вопросами. Не знал, что ли, — нет у молодого эскулапа ни своего дома, ни богатой содержательницы. Только полунищенская комнатка...

Уоткинс огляделся. Завидев черную прямоугольную дыру на улице, попросил остановиться.

Он уже шел по тротуару, когда мимо проехал гранатовый «кадиллак», — задержался у светофора. Из окна выглянула только что целовавшая его девица. Она приветливо помахала, перебирая тонкими пальчиками, потом глянула вперед, догадалась, что Уоткинс идет к этому вонючему метро, и брезгливо поморщилась. «Нищета, ничтожество!» — таким показалось выражение ее раскрашенного лица.

Вот это перенести было совсем тяжко. Только что целовала и — пренебрежение... Возненавидел он и Гровса, и этих девиц, и гранатовый цвет автомобиля. Он израсходует все накопления, какие появились за время врачевания, но покажет Гровсу и его продажным девицам, как умеет отдыхать, одеваться и вообще какой он человек. Когда все было обдумано, расписано в расходах до единого фунта стерлингов, отыскал Гровса в его медицинской фирме с ярким вызывающим фасадом, увешанным полотнищами международного Красного Креста. Гровс вышел в холл без промедления. И тогда у неожиданно оробевшего Уоткинса подкосились ноги — не в силах он был переступить через что-то роковое, что задавило душу его еще в студенческие годы.

— Я бы не возражал работать... у тебя, — пробормотал Уоткинс. Если бы промедлил минуту, другую, то уже ничего не сказал бы. «Вот чего не хватало! — злорадствовал Уоткинс, ненавидя самого себя. — К черту медицинскую практику! К черту все на свете, если можно жить так, как Гровс!..»

С того времени и потянулось. Самые деликатные поручения Гровс давал Уоткинсу. Чего не насмотрелся, к каким тайнам не прикасался!.. От науки и чистой медицины Гровс был далек. Он то занимался снабжением военного ведомства медицинскими материалами, то вдруг оказывался у руководства советом по прогнозированию заболеваний в войсках. И везде лучшим его посредником при деловых контактах с концернами был Уоткинс. Оказывается, для роли маклера нужен талант. Что ж, Уоткинсом были довольны, значит, в деловитости ему не откажешь.

Черные дни настали, когда Гровс неожиданно исчез. Пригласил за город на прогулку и уже в темноте, усталый, разомлевший от выпитого, сказал:

— Теперь прощай. Куда? Узнаешь потом, дам знать. Выхожу на новую орбиту. Ударился в науку.

Солгал Гровс, не сообщил. Оставил Уоткинса одного, будто маломощную лодку, севшую на мель среди морского неистовства, да еще с заглохшим мотором. Тогда и увидел Уоткинс: таких специалистов, как он, полно, хоть в дамбы на Темзе, как всякий хлам, укладывай.

Долгие, мучительные были годы в этих условиях. Как голыш на морском берегу, катало его приливом туда-сюда, и ничем не мог он защититься ни от глубинного холода, ни от солнечного пекла. Оказалось, за все годы работы не обрел ни богатства, ни поддержки у сильных мира сего. Ее, поддержку-то, не раздают налево и направо, а только тем, кто сам может служить надежной опорой. Цепь, замкнутый круг, впрочем, как и многое в жизни, если не все...

Несколько лет назад объявился Гровс, уже изношенный старик. Предложил вместе уехать на какой-то Талум. Он говорил: работа несложная, деньги большие. Значит, старость будет обеспечена. Важно, чтобы рядом с ним, с Гровсом, в научном Центре были свои, жизнью проверенные люди... Нечего было раздумывать, иначе другие, более шустрые, перейдут дорогу.

И вот научный Центр, вот он — каменный, негостеприимный Талум, вот она — неудача с Петраковым.

Все бы ничего, каждый человек не избавлен от неудачи, если бы Гровс не пошел дальше своих постоянных угроз. Выбросит отсюда — и опять того и жди, что начнет мять безжалостное повседневье. Но это полбеды. Здесь он узнал, ощутил каждой своей клеточкой, что ожидает человечество... Выжить! Вот главное, весь смысл теперешней жизни.

Уоткинс почувствовал, что сзади кто-то дышит. Оглянулся — Хаббарт. Круглый, добродушный, он сочувствовал душевному смятению Уоткинса, только отраженный свет в очках сужался в тонкие лучи и пристально прощупывал лицо.

— Гровс ждет.

«Это ясно по одному твоему появлению, господин Хаббарт. А кто и когда защищал меня в жизни? — допрашивал себя Уоткинс по пути к административному зданию. — Кто помогал? Почему в свою защиту я не могу разоблачить того же Гровса? Почему я должен обороняться?» Входя в кабинет, он готовил обвинительные слова.

У стола сидел Жак и выжидающе смотрел то на Гровса, то на Уоткинса.

— Потянул пустого? — мрачно проронил Гровс.

— Желаю тебе потянуть полного, — так же мрачно ответил Уоткинс.

Он чувствовал, что терпению приходит конец. До каких пор он будет ходить робкий, приниженный под началом Гровса, как оседланная лошадь под опытным седоком?!

Но так и не распрямилась в душе скованная сила, не вырвалась на волю. Заморгал Уоткинс, заморгал, будто извиняясь перед боссом.

— Ну, порезвился — пора успокоиться, — понял все Гровс. — Дело за тобой, Жак, убеди Петракова. Ты ведь вошел к нему в доверие. С континента строго требуют — откладывать нельзя. Если солдат сыграет в ящик, сколько времени потеряем над новой моделью?

— Сейчас нельзя, господин Гровс. Повременить бы после Уоткинса... — привстал со стула Жак.