— Уже двое суток, как карася с рожна съели, а ты — «рановато».
За поворотом вода неслась под висящий на берегах протока лед. Не слушаясь весел, туда же устремилась лодка!.. Росин изловчился и, ухватившись за куст, удержал лодку.
— Вылазь, волоком потянем, — сказал Федор.
Наступая на свои синие тени, они, как нарточку, потащили лодку по льду.
Внизу с шумом неслась вода.
— Не провалимся? — побаивался Росин.
— Не должны. Весу в нас теперь раза в три, поди, меньше.
В низине протока разлился, течение утихло. Теперь можно и осмотреться, не боясь разбиться на повороте или попасть под лед.
Вытаявший из-под снега муравейник, сиреневые от оживших почек березки, проглянувшая земля — во всем уже появилась и чувствуется необоримая сила жизни. Пахло оттаявшей землей. Там, где сошел снег, земля дышала — стоял чуть заметный парок. По закраинам луж появились первые зеленые ростки травы.
На верхушке осинки самозабвенно распевала белошапочная овсянка. Трехпалый дятел с желтой отметиной на голове прицепился к стволу березки, осмотрел белую кору и резко ударил по ней клювом! Пробил и принялся сосать из дырочки березовый сок.
— Нам тоже хоть березового сока напиться надо. А то ведь сколько времени ничего не ели. А в соке все какие-нибудь питательные вещества есть.
— Остановиться надо! — согласился Федор. — Только какой прок в соке. Шкуру надо варить.
Долго бурлила вода в закопченном горшке, где варилась шкура.
— Еда — и то мучение. Иначе и не назовешь, — ворчал Росин, давясь приготовленным из шкуры месивом. — Надо же, весь остаток дня ушел на то, чтобы приготовить эту бурду.
Неторопливо поплыл по небу узкий сверкающий месяц. Угомонились ручейки, и морозец начал затягивать пленочкой льда стоячую воду.
— Что же, Вадя, спать пора.
Из-под выворота, где горел костер, перебросили в сторону недогоревшие головешки, смели золу и угли. А на прогретую землю положили толстый слой кедровых веток…
Наутро, доев остатки вареной шкуры, снова в путь. Теперь уже приходилось внимательно смотреть, чтобы не потерять проток в сплошном разливе.
— Паводок-то какой… Этой весной собирался на Быстрянку поехать. Бобров мы там выпустили. Хотел посмотреть, не заливает ли весной норы.
На не затопленной водой гриве Росин увидел вытаявшие из-под снега кедровые шишки.
— Давай причалим, может, орехи в них остались.
— Полно, разве мыши оставят?
В дальнем конце гривы что-то мелькнуло.
— Федор, лиса!
Подхватив палку, Росин пустился по гриве. Между кустами, стелясь по земле, мелькала лисица. Федор, припадая на больную ногу, тоже торопился к кустарнику. Лисица метнулась по узкой полоске земли. Росин рядом. Размахнулся, но лисица — в воду и поплыла. Росин с ходу за ней — и с головой в воду. Вынырнул — быстрее на берег.
— Почто ты в воду плюхнул?
— Думал, мелко.
Лиса доплыла до другой гривы и тут же пропала за древесным хламом.
— Вот, Федор, что значит высококалорийная пища. Не то что поешь, а только увидишь — сразу организм полон сил. Вон мы как с тобой по гриве скакали. Только хворост трещит.
— Хуже собак изголодались. Те лису не едят, а нам бы только дай.