— В каком смысле? — удивился Макс.
— Это ее ребенок, я видела, как она смотрела на фотографию, так будет смотреть только мать.
— Пусть так, но он не мой и этого достаточно. Платонов довел ситуацию до такого, что ты уже не приняла бы никакие мои аргументы, и вряд ли бы поверила во все то, что я тебе рассказал, не случись эта катастрофа.
Я задумалась. В этом Макс был прав. Я вспомнила то свое состояние, когда узнала о женщине и ребенке. Я бы ни за что не поверила Максу, что бы он не говорил и какие бы доводы не приводил. Более того, я бы даже не стала разговаривать. Даже самой ситуации, когда Макс смог бы что-то объяснить, не возникло бы.
— В общем, Платонов. Если честно, после нашего возвращения из Германии и после того, как Платонов придумал всю эту историю, как ты говоришь ее зовут?
— Катя.
— С Катей. Я не знал, что делать. И даже мой ход с Китаем Платонов просчитал, а когда я увидел кольцо на твоем пальце, то понял, все кончено. Я проиграл. И, знаешь, глупо, конечно, прозвучит, но я мысленно молился, чтобы мы все разбились в этом самолете. Я дошел до такого отчаянья, что думал только о том, чтобы умереть. Будто накликал беду.
— Да, бред, Макс, — вмешалась я.
— Знаю, что бред. Но произошло то, что произошло и, если бы не смерть людей, я бы сказал, что мне повезло. Но как-то язык не поворачивается, когда я думаю о мертвой Нине в погребе.
— Да уж, — согласилась я и спросила. — Слушай, я поняла твою аналогию с шахматной партией. Ты, получается сыграл в жизни ту комбинацию, где, жертвуя королевой, выигрываешь партию, но, чтобы все было как надо, тебе нужно довести пешку до последней линии и уже после этого поставить мат королевой?
— Верно, — кивнул Макс.
— И какой план? Только не думай, что ты теперь можешь продолжать играть мною втемную, — я посмотрела на него исподлобья так, чтобы у никаких сомнений не осталось в моей решительности.
— И не думал. Больше никаких секретов, Лора. Но давай сначала выберемся из этой передряги.
— Ты опять собираешься мне сказать, что все расскажешь потом? Рихтер, лучше не начинай!
— Нет, конечно, нет. Я просто до конца еще не продумал. Башка сейчас не работает. Точнее, работает, но только озабоченная тем, как нам выбраться.
Керосинка моргнула и потухла. То ли фитиль догорел, то ли керосин кончился. Мы сидели в полной темноте. Только раскаленная плита на печке светилась красным, ничего не освещая вокруг.
Я встала со своего места и услышала, как поднялся и Макс. Он взял меня за руку и притянул к себе.
— Макс…
— Я так соскучился по тебе.
— И я соскучилась, как же я соскучилась.
— Скажи, Лора… — Макс не договорил, словно на самом деле боялся ответа на пока еще не заданный вопрос.
Но я поняла, что он хотел меня спросить, и ответила на этот незаданный вопрос:
— У меня тоже никого и никогда не было кроме тебя.
— И даже…? — снова не договорил Макс.
— И даже, — успокоила его я.
Глава 31. Очищающее пламя
«Они ушли. Она ушла!» — думал Назар, сидя на берегу озера и до боли в пальцах сжимая кулаки.
Сейчас он ненавидел не только Рихтера, не только Лору за ее предательство, но и себя. За малодушие, за панику, за то, что обнаружилось в нем и чего, как он думал, в нем нет. Он не справился, не смог совладать с собой. Сделал всего лишь несколько неверных шагов и тут же потерял Лору. Потерял навсегда и безвозвратно.
«Будь ты проклят, Рихтер, будто проклята эта полудохлая дура, которую они потащили в поселок, будто проклята и ты, Лора, ненавижу тебя», — неслось у него в голове.
Назар пытался переключиться на какие-нибудь другие эмоции, но ничего не выходило. Ненависть помножилась на ревность, и Назара буквально разрывало на куски.