— Бассейн. Кто первым коснется бортика, тот победил.
— Никакого секса, если ты выиграешь. — Она обвела его пальцем, сузив глаза, сверкающие от нетерпения.
— Договорились. Можешь сразу взять свои слова обратно. — Они оба забрались в свои каяки, их смех разносился по озеру, а весла глубоко вонзались в воду.
Ее сила и решимость проявлялись в каждом взмахе весла. Хотя Мика и не выкладывался на полную, но все равно рассекал прозрачную поверхность с неимоверной скоростью, и она не отставала от него на протяжении всего обратного пути. И все же он отчаянно пытался одержать победу, поэтому, когда показался причал, он прибавил жару, наслаждаясь жжением в плечах.
И в паху. Боль от вчерашнего вечера не покидала его, плюс к ней еще добавилась приятное и непривычное стеснение в груди. Возможно, изжога появилась после того, как он съел свой завтрак, осознав, что все время, пока они сидели у кухонной стойки, он смотрел, как она ест, вместо того чтобы нормально поесть.
Часть его души ненавидело то, как сильно он хотел ее, даже когда она изливала ему свое сердце, но он ничего не мог с собой поделать. Эта мысль пронзила его, словно молот. Она снова зашла за его стены, и инстинкты подсказывали ему, что последние полчаса были настоящими, а не притворством, но так ли это было? Выдавал ли он себя?
— Эй, как ты так быстро добрался? — крикнула она ему вслед, ее плеск становился громче.
— Теперь ты целиком моя, — отозвался он, перепрыгивая через причал намного быстрее, чем собирался. К тому времени как он вернулся, Дарси уже вылезла из каяка на другой стороне, у нее было хорошее настроение.
Они игриво толкались и пихали друг друга, взбегая по каменным ступеням. Он первым добрался до террасы и двумя огромными прыжками взлетел по оставшемся ступеням.
Позади Мика послышался крик и проклятие. Он обернулся и увидел, как Дарси лежит на спине, схватившись за ногу.
— Что случилось? — Одним прыжком он оказался внизу, и колени подогнулись, чтобы ускорить движение и опустить его на землю.
Из ее глаз потекли слезы.
— Я споткнулась на твоей дурацкой скользкой лестнице. Кто вообще делает лестницы из плитняка? Уверена, что все гораздо хуже, чем есть на самом деле. Боже, это чертовски больно!
Его горло сжалось, когда он отдернул ее пальцы. Кровь свободно вытекала из раны под коленом и стекала по ноге.
Белый цвет ее кожи покрывал всю ее ногу.
Яркие вспышки лезвий, крови и испуганных лиц заполнили его зрение, заслонив пейзаж. Он отшатнулся назад.
— Я… я… останусь здесь.
Знакомая теснота сковала его грудную клетку, угрожая задушить. К тому времени как он добрался до кухни, его дыхание сбилось до хрипоты.
— Пойдем со мной, Фернандо, — сказал Мика, вспомнив, как хрупко ощущались под его руками крошечные плечи мальчика. Испуганные карие глаза Фернандо умоляли его остаться, а остальные пленники потянули его к неохраняемому проему палатки. — Я могу забрать тебя отсюда. Ты можешь вырасти хорошим мальчиком, каким хочешь быть.
— Нет, он убьет меня и тебя. Пожалуйста!
— Мика, Мика, ты в порядке?
Теплые руки убрали его руки от головы. Каким-то образом он оказался на кафеле, прижавшись спиной к кухонным шкафам. Нечеловеческие звуки захрипели в его горле.
— Это я, Дарси. Здесь только ты и я, в твоем коттедже. Ты дома. В безопасности. Все, что ты видишь, уже прошло. Ну же, Мика, открой глаза и посмотри на меня.
Ее спокойный голос, как по волшебству, счищал все слои его кошмара. Никакой влажности, лишь сухой воздух Мускоки (Мускока — озеро, расположенное в 200 километрах от Торонто и 20 километрах от Джорджиан-Бей.). Никаких медных ароматов, наполнявших его нос. Никаких звуков, кроме ее голоса. Когда легкие перестали сжиматься, он поднял веки и увидел ее глаза так близко и это было все, что он мог видеть. Ясные, голубые, лишенные осуждения, жалости и всего остального, что обычно смотрело на него, когда он терял хватку.
Его спасательный круг, якорь в настоящем. Мика протянул руку, убирая челку с ее лица, и не сопротивлялся, когда она запустила пальцы в его волосы и прижалась лбом к его.
— Наконец-то, ты здесь, — прошептала она. Ее колени оказались между его ног. Они оставались в этой позе до тех пор, пока мысли Майка не успокоились, а вместе с ними и его тело. Ему хотелось обхватить ее руками, прижать к себе и погрузится в сон на целый месяц, касаться ее везде и слушать, как она вздыхает от удовольствия и комфорта.
— Лучше тебе не пялиться на мою рубашку, — сказала она негромко.
Он улыбнулся, теряясь в ее прикосновениях.
— Я вижу его там, этого твоего воина. — От ее теплого дыхания у него по ногам пробежали мурашки. — Он круче, когда не ведет себя как придурок, но я его не боюсь.
Не зная, что на это ответить, Мика рассеянно провел рукой по ее волосам, слегка массируя тонкую шею.