– Я приду, как только сумею, – сказал я, зная, что эту задачу не могу поручить никому.
Кому еще доверится Гидеон? Кто еще способен перевесить их нынешний гнев былой любовью к нему?
– Но капитан…
– Здесь ты меня не заменишь, поэтому придется тебе держать всех в руках, пока я не приду, – рявкнул я.
Амун постоял какое-то время, а потом исчез, и в комнате стало темнее. Я разрывался надвое, как это часто случалось с моим желанием помочь Мико. Как было, когда Тор настаивал, чтобы я снова помог ей, потому что виноват в ее трудном положении.
– Нет-нет-нет, – шептал Гидеон, но его дыхание стало реже, паника отступала.
Что ему помогло: мое присутствие или время – я не знал, но не мог рискнуть и уйти, когда само мое существование давало ему почву под ногами.
– Тебе нужно идти, – сказал он, наконец успокоившись.
– Я уйду, когда тебе станет лучше.
– Вот поэтому тебе и следовало дать мне умереть. Я просто путаюсь у тебя под ногами. Я…
– Нет. Нет. Когда-то мне была нужна помощь. Теперь она нужна тебе. Несомненно, она снова понадобится мне в будущем. Ни один капитан не бросает Клинка в беде.
– Я не Клинок.
Я уткнулся лбом ему в плечо.
– Только не начинай снова этот разговор. Ты Клинок. Ты левантиец. Ты тот же, что и всегда, и я буду верить в это за тебя, если ты не можешь.
Он ничего не сказал.
– Мне правда нужно будет скоро уйти, – добавил я. – Но я вернусь.
– Отдать меня чилтейцам было бы гораздо проще.
Я резко поднял голову.
– Ты слышал.
– Я слышу все, что люди говорят как можно громче, проходя мимо нашей двери.
Не размыкая объятий, я внимательно посмотрел на его профиль.
– Зря ты слушаешь злые слова.
– А ты зря не отпускаешь меня. Лучше умереть, защищая свой народ, чем жить и страдать, причиняя другим боль.
– Нет.
Он повернулся.
– Выбор не за тобой, Рах.
– Правда? Но и не за тобой. Не в таком состоянии.
Гидеон отстранился.
– Но я не могу просто сидеть и ничего не делать.
– Тогда делай что-нибудь, только не думай, будто, отдав свою жизнь, что-то изменишь. Искупай. Исцеляйся. Помогай. Смерть еще никому не пошла на пользу.