Он просовывает свое колено между моих ног, и я ахаю, когда его бедро касается моей сердцевины. Наша одежда разделяет нас, но мы как будто плоть к плоти.
Пульс к пульсу.
Тело к телу.
— Себастьян… остановись…
— Ты же знаешь, что это слово меня не останавливает.
— Мы больше не дети. Это не игра.
— Может быть, так оно и есть. Может быть, нам стоит продолжить с того места, на котором мы остановились.
Его губы касаются раковины моего уха, и я вздрагиваю как от их тепла, так и от того, как он трется бедром о мою киску.
«Стоп» вертится у меня на кончике языка, но не выходит.
И, зная Себастьяна, это, вероятно, не сработает, как он и сказал. И неважно, что у меня на пальце кольцо другого мужчины или что он не так давно видел меня с этим мужчиной. Он увидит все, что захочет увидеть, и проигнорирует остальное.
Эта часть в нем никогда не менялась.
Он проводит кончиком языка от моего уха к щеке. Я вздрагиваю, моя рука тянется к нему, чтобы остановить его, оттолкнуть, но я этого не делаю.
Мои пальцы остаются там, застывшие, неспособные пошевелиться, пока его горячий влажный рот прокладывает дорожку к тому месту, где его рука хватает меня за горло.
— Черт. У тебя все тот же вкус.
И ты все еще чувствуешь то же самое.
Но я не говорю этого вслух, потому что позволяю себе утонуть в этом моменте. Я была настороже так много лет, что забыла, что значит отпустить.
Чувствовать.
Просто быть живой.
И прямо сейчас это я и даже больше. Я киплю жизнью и чувствую, как она вливается и выходит из меня.
— Это неправильно, — бормочу я.
— И что? — он говорит мне в подбородок, его кожа обжигает мою.
— Мы не должны этого делать…
— И все же мы это делаем.
— Я… я замужем.
— Для меня это означает «к черту все».
— Между нами все кончено.
— Я никогда не соглашался на это.
Я кладу обе ладони ему на грудь и отталкиваюсь так сильно, как только могу, тяжело дыша. Его губы покидают мое лицо, но его стальная хватка остается на моей шее.
— Мы расстались семь лет назад, Себастьян.
— Для тебя, очевидно, с тех пор, как ты вышла замуж.