Тень, которую я чувствую, нависает надо мной, его большое, твердое тело давит мое под собой. Он такой огромный, намного больше меня.
Он может причинить мне боль.
Может погубить меня.
Мои липкие внутренние поверхности бедер сжимаются при этой мысли, и я засовываю в себя два пальца, но в моей фантазии это не похоже на них.
Даже близко нет.
Его огромный член входит в меня, растягивая, пока я не начинаю хныкать, а слезы не щиплют веки. Его суровые, неумолимые глаза смотрят в мои, когда он безжалостно трахает меня. Как будто он наказывает меня.
Как будто он хочет преподать мне урок.
Я хочу, чтобы он поцеловал меня, но не думаю, что он это сделает. Так что я просто лежу там, принимая его наказание и грубые толчки.
Мысленно моя рука лежит на его груди, я чувствую, как напрягаются напряженные мышцы под моими прикосновениями, и сильное сердцебиение под ними.
Он ускоряет ритм, пока я не начинаю задыхаться, держась на волоске от плотского удовольствия, которое он вырывает из меня.
— Себастьян… — стону я, и мое сердце бешено колотится, когда имя висит в воздухе, но я не могу думать об этом до тех пор, пока меня не захлестнет волна удовольствия.
Но он ничего не говорит. Себастьян из моих галлюцинаций никогда не сдается.
Обычно я тоже молчу, но сегодня похоть полностью овладевает мной, так что я не могу думать дальше.
Я представляю, как его рука сжимает мое горло, когда он входит в меня сильнее и быстрее. Я соскальзываю с матраса из-за силы его члена, проникающего в мою киску снова и снова, пока я не начинаю кричать.
Мой оргазм продолжается и продолжается, и я думаю, что сейчас потеряю сознание от его силы.
Я наслаждаюсь этим удовольствием, бормоча его имя, как заклинание. Я не хочу открывать глаза, не хочу покидать фантазию и возвращаться в мир живых.
Но я это делаю.
Независимо от того, как высоко я парю, я всегда в конце концов падаю вниз.
Я медленно открываю глаза, и чары рассеиваются. Запах секса витает в воздухе, но единственное, что меня касается, это мои собственные пальцы.
Я совсем одна.
Слеза скатывается по моей щеке и попадает в рот.
Неважно, сколько раз повторяется эта сцена, все равно болит, как свежая рана.
Я думаю, так будет всегда.
Но сегодня боль стала сильнее, глубже, как будто кто-то вонзил в эту рану нож.
Потому что, когда я снова увидела его, я не могла не думать о том, где бы мы сейчас были, если бы не было тех черных дней.
Если бы его не подстрелили и нас не схватили.
Если бы я не сунула свой нос туда, где ему не место.
Но бесполезно думать об этом, не так ли?
Не тогда, когда наша история уже написана.
Я вытираю щеку тыльной стороной ладони и встаю. Мне нужно надеть свою стальную броню, чтобы встретить наших гостей.