— Возможно.
Акира похлопывает меня по руке. — Не беспокойся. Хоть ты мне и не помогла, я в два счета найду его слабое место. Это будет забавное испытание.
Мой позвоночник выпрямляется, и я заставляю себя расслабиться, чтобы он не прочитал мою реакцию.
Если и есть что-то и узнала об Акире за все эти годы, так это то, что он считает своей миссией находить слабости других людей. Именно так ему удается перешагнуть через них и получить то, что он хочет.
Никто не попадает в поле зрения Акиры и не остается невредимым. В этом он так похож на моего отца.
Но я не могу отговорить его от этого, потому что, если он почувствует мой интерес к этому вопросу, он ухватится за него.
— Желаю удачи.
Он опускает голову и целует меня в щеку, когда мы подходим ко входу. — Иди и переоденься, пока не пришли наши гости.
— Ты тоже, — я улыбаюсь, когда мы расходимся в разные стороны. Его комната в восточной части, а моя — в западной.
Моя комната простая, с большой двуспальной кроватью посередине и высокими лампами по обе стороны от нее. Единственная личная вещь здесь — блокнот для рисования на прикроватном столике, которым я пользуюсь всякий раз, когда мне нужна отдушина.
Я прислоняюсь к двери и чуть-чуть прикрываю глаза, переводя дыхание.
Такое ощущение, что я не дышала нормально с того момента, как мой взгляд упал на эти тропические зеленые. На секунду прошлое проносится перед моими глазами, но все, о чем я могу думать, это когда я видела его в последний раз.
Истекающий кровью, в лихорадке и умирающий.
Медленно открывая глаза, я поднимаю руку, ту самую руку, которую целовал Себастьян, и смотрю на нее на свету.
Она все еще покалывает, все еще такая же горячая, как его губы. Я могу представить их на своей коже, целующих, задерживающихся, пока он держит меня в плену своим диким взглядом.
Я иду к кровати на нетвердых ногах и по пути расстегиваю молнию на платье, моя груди вываливается из встроенного бюстгальтера, когда материал оказывается по полу.
Моя кожа на ощупь такая теплая и чувствительная, что даже ощущение попадания на нее воздуха вызывает дискомфорт.
Я ложусь на мягкий матрас и просовываю свою покалывающую, горячую руку, которую Себастьян поцеловал, мне под трусики.
Моя спина выгибается над кроватью, когда я тру свой клитор медленными круговыми движениями.
Я такая мокрая, что за секунду промокаю пальцы. Прошло так много времени с тех пор, как я так быстро возбуждалась. Это кажется чужим. Даже новым.
Или, может быть, я просто проецирую прошлое на настоящее.
Моя киска пульсирует, когда я провожу пальцами по своим складочкам, все еще стимулируя свой клитор. Искры удовольствия заполняют мое изголодавшееся сердце, и я впиваюсь зубами в подушечку нижней губы.
Мои соски торчат, и я обхватываю один свободной рукой, глядя в потолок.
Но этого все ещё недостаточно.
Я закрываю глаза и даю волю своему воображению. Грубые, мозолистые пальцы натягивают тугие пики моих сосков, болезненно скручивая их.
Стон срывается с моих губ, когда он хватает оба соска и сжимает один между своими тонкими пальцами. Затем он кусает другой, зажимая его между зубами, прежде чем засосать своим горячим, влажным ртом.
Мои стоны и всхлипы эхом разносятся в воздухе, достигая крещендо. Как будто я не была так возбуждена за всю свою жизнь.
Нет.
Я не был так возбуждена уже семь лет.
И все это из-за него.