Ей все еще не нравится, что я связан с ней, но к черту ее мнение.
К черту всех, кто думает, что я не могу быть с Наоми.
— Вы, должно быть, выбрали не того человека, детектив, — выдавливаю я сквозь зубы, отчего моя рана натягивается.
— Нет. На самом деле мы поговорили с мисс Наоми Честер перед тем, как она и ее мать уехали в аэропорт. Она сказала, что не видела тебя с того дня, как ты исчез.
Аэропорт.
Наоми солгала полиции, а затем уехала из страны?
Что, черт возьми, это должно означать?
— Этого не может быть, — бормочу я больше для себя, чем для кого-либо другого.
— Но это так, — говорит бабушка своим надменным тоном. — Я лично навестила эту швею, как только ты исчез, и она сказала, что ты давно не появлялся у нее дома.
— Но ты видела Наоми? — спрашиваю я.
— Нет, но мне и не нужно было этого делать. Она была в своей комнате.
— Нет, она не была. Она была со мной, — говорю я детективам.
— Доктор сказал, что ваши факты могут быть туманными из-за перенесенной вами инфекции.
— Я ничего не выдумываю. Она была там и, черт возьми, заботилась обо мне.
Детектив Уайатт кивает с притворным пониманием, и мне хочется протянуть руку и придушить его. Я хочу, чтобы он отправился туда и поискал ее, нашел и они сказали мне, где я могу поговорить с ней.
Но это бесполезно.
Судя по тому, как все смотрят на меня, они определенно думают, что у меня галлюцинации.
Детектив говорит дедушке, что будет держать нас в курсе их находок, но я уже знаю, что их не будет.
Эти парни были профессионалами и обманули полицию, заставив ее думать, что Наоми даже не была похищена.
Единственный след, который они оставили, — это я и мои воспоминания, которые автоматически стали ошибочными из-за моей лихорадки.
Все было рассчитано.
Но они меня не знают. Или мою Наоми.
Что бы они ни делали, нихрена они не смогут нас разлучить.
Мой дедушка уходит вместе с полицией. Как только они уходят, бабушка пристально смотрит на меня. — Хватит выставлять нас дураками. Достаточно того, что ты влип в неприятности, не начинай сейчас вести себя как идиот.
— Она была там, — говорю я прямо.
— Мне все равно. Единственное, что сейчас имеет значение, это то, что она ушла и перестала пудрить тебе мозги. Это не тот Себастьян, которого я вырастила.
— Себастьян, которого ты вырастила, — всего лишь образ, бабушка. Он никогда не был настоящим.
— Даже лучше. Это единственный Себастьян, которого следует показывать на публике. Дочь швеи не твоего уровня, понимаешь?
Я ничего не говорю, потому что если скажу, то буду кричать как сумасшедший.
Желая избавиться от нее, я притворяюсь сонным. Вскоре после этого она уходит, потому что бабушка не из тех, кто остается рядом и заботится о пациенте. Она платит людям за это.