— Я не понимаю, при чем здесь я.
— Ты можешь дать мне кое-что, что можно использовать против него.
— Допустим, у меня действительно есть это что-то. С чего бы мне передавать тебе слабость моего босса?
— Потому что ты заботишься обо мне.
— Ты льстишь себе, Одзё-сама. Я ни о ком не забочусь. Мне просто любопытно.
— Тебе не все равно. Это может быть необычно или ненормально, но ты всегда так делал с того дня, как убил Сэма, чтобы спасти меня. Это было твое первое убийство, и ты сам сказал мне, что этот поступок занимает особое место в жизни каждого. В том числе и твоей.
— Предположим, что да. Но это не дает мне повода разглашать тайну Абэ.
— Является ли моя жизнь достаточной причиной?
Он прищуривает глаза, и порыв ветра развевает его длинные волосы, завязанные на затылке. — Твоя жизнь?
— Та самая жизнь, которой ты гордился, спасая все эти годы, как и своими с трудом заработанными мечами. Я знаю, ты видишь во мне своего рода достижение, Кай. Возможно, это первая вещь, которую ты когда-либо считал ценной. И я ненавижу прекращать это только для того, чтобы заставить тебя действовать.
— Это угроза, Одзё-сама?
— Нет, я просто рассказываю тебе, как все будет, если я не буду жить с Себастьяном. Я люблю его, Кай, и ты можешь не понимать, что это значит, но для меня эта любовь — то, что делает мою жизнь полноценной. Я больше не могу жить вдали от него или довольствоваться тем, что наблюдаю за ним издалека. Так что, если ты плетешь интриги с моим отцом, чтобы столкнуть меня обратно с Акирой, тогда я покончу с собой и закончу жизнь, которой ты так гордишься.
Я тяжело дышу, мои конечности дрожат от силы моих слов. Кай остается инертным, неподвижным, как будто я ничего не говорила.
— Хорошо сыграно, Одзё-сама. Я знал, что увидел в тебе что-то особенное, даже когда тебе было девять.
— Означает ли это, что ты поможешь мне?
Он лезет в карман куртки, и я думаю, что он достанет пистолет и пристрелит меня за то, что я подумала, что я могу ему угрожать, но он достает маленькую черную кожаную записную книжку и засовывает ее в мою сумку.
— Что это… такое?
— Маленькая черная книжечка Абэ.
— Что?
— У твоего отца есть система обмана своих самых важных клиентов. Раз в несколько лет он будет продавать им подделку среди множества подлинных картин. Они привыкли к его лучшим качествам, поэтому никогда не подозревают об этом. Даже когда выясняется, что картины поддельные, они винят в этом своих людей, а не Абэ. Это тонкая грань, поэтому он не может дважды обмануть одного и того же человека или одну и ту же группу людей за короткий промежуток времени. Когда он был моложе, он делал это умело и даже держал нас, свое ближайшее окружение, в стороне от этого, чтобы он мог получать всю прибыль. Я узнал об этой практике только тогда, когда он начал вести учет из-за своей плохой памяти несколько лет назад. В этой маленькой черной книжечке записаны названия картин, люди, которых он обманул, и годы, когда это произошло. Он был взволнован с тех пор, как потерял ее, и полностью прекратил весь этот мошеннический бизнес. Вот почему он отчаянно хочет заключить союз с Акирой. Это больше для защиты, чем для чего-либо другого, потому что, несмотря на то, что он остановился, он все еще в серьезной опасности, если эта книга всплывет. Мы говорим о других влиятельных лидерах преступных организаций и влиятельных фигурах, которые без колебаний подвергли бы его пыткам и убили.
Мой рот открывается, затем закрывается. — И ты отдаешь ее мне?
— Ты просила что-нибудь, что можно было бы использовать против твоего отца. Это его самая большая слабость.
— Но ты мог бы использовать это, чтобы отстранить его от власти, а затем стать лидером.
— Я не заинтересован в том, чтобы быть на передовой, Одзё-сама. Настоящее лидерство осуществляется на заднем плане.
Почему я не удивлена, что он предпочел бы быть тем, кто дергает за ниточки, не показывая своего лица? В конце концов, Кай — стратег, и хотя мой отец — глава якудзы, Кай, возможно, все это время стоял за этим.
— Не говори ни слова о том, что у тебя есть бухгалтерская книга, — продолжает он. — Позволь мне поговорить с Абэ. Я скажу ему, что Акира каким-то образом раздобыл его и отдал тебе. Таким образом, Абэ всегда будет опасаться вас обоих и не посмеет снова угрожать вам.
— Спасибо тебе, Кай.
— Ты будешь держать ее только для меня. Когда я захочу ее вернуть, ты отдашь.
— И когда это произойдет?
Он приподнимает плечо. — Когда мне надоест использовать Абэ в качестве прикрытия.