Огонь в янтаре: читать начало книги онлайн

— Ну-ну, — не оборачиваясь, рассмеялся Дир, — хвалился парень бревном в штанах, пока девки всей Вельрики над сучком его потешались.

Раздосадованный лучник стукнул кулаком по перилам. Хотелось догнать и выбить спесь из проклятого наглеца, но он и так поддался на провокацию, невольно подтвердив взятый заказ. Наивно было полагать, что великий Крез удовольствуется одним охотником на драконов. Не зря хихикал Зимич, когда восторженный наемник, покинув хоромы правителя, делился удачей, потрясая кошелем со щедрым задатком.

— Пойди туда, не знаю куда, добудь ту, кто лишь в сказках живет, да с пьяну чудится. Драконов живых уж три жизни людских как никто не видел, а ты убить ее взялся и приплод нерожденный ко двору принести. Чего сразу не договорился подношенье молодильными яблоками сдобрить, да краеугольный горюч-камень из самой Авадали достать? Всяко проще, чем за Крезовыми хотейками гоняться, — подтрунивал домовик, и даже молчаливый Берген согласно поддакивал его тираде.

Сколько себя помнил, Возгар мечтал стать убийцей драконов, тем, кто встанет в ряд с богатырями прошлого, о ком сложат саги, и чье имя рунопевцы понесут из уст в уста. Но последний дракон пал, увенчав собой Бабийхолм больше ста лет назад. Все, что от него осталось — черный коготь, нанизанный на шнурок меж янтарных бусин, напоминание о славном предке, сразившем крылатого ящура меткой стрелой.

Ни мгновенья не раздумывал наемник, когда на хвосте тайной вороновой почты, которой пользовались благородные заказчики в делах особо секретных и важных, прилетело приглашение лучнику Возгару, потомку легендарного Светозара, вместе с дружиной прибыть ко двору Креза по особому тайному поручению.

Хоромы правителя Вельрики располагались на самой верхушке холма, венчающего собой многоликий и суетливый Бабийхолм. До битвы Пепла и Злата здесь была долина, а в ней бедный поселок — пастуший стад, будто в шутку названный Златым. Больше дюжины лун бились люди под командованием первого из Крезов с огненными ящурами-душегубами, и один за другим пали драконы, заполнив дол крылатыми мертвыми тушами. Погребли под собой они и Златой стад и тысячи павших воинов. Вдовьими слезами пропиталась земля долины и гора из останков людей и ящеров, отдавших в той битве свои жизни. Так вырос Бабийхолм — великий город великой Вельрики, основанный Крезом Первым во славу выживших и в память павших. Злые языки поговаривали, мол новый правитель хочет себе силу драконью заиметь, оттого на их костях терема строит, да Крезовы вэринги быстро пресекли те разговоры.

Сценами легендарной битвы и славными деяниями правителей Крезов были расписаны стены галереи, по которой Возгар с товарищами шли на тайную встречу. «Каков он, правитель Вельрики?» — задавался вопросом каждый из них.

Первым разочарованно выдохнул Зимич, когда стража на входе в зал отсекла его и Бергена:

— Только Возгару, потомку богатыря Светозара, позволено дальше. Прочие в людской подождут.

Берген равнодушно опустился на покрытую алым полотном лавку, а старик в показной суетливости принялся сновать от стены к стене, то покачиваясь и хватаясь за резные наличники окон, то горбясь от спинной боли и припадая к полу. Сердобольная чернавка, провожавшая их со двора, поспешила помочь Зимичу устроиться поудобнее, а Возгар только усмехнулся в усы. Хитрости полукровки, рожденного бабой от домовика, были ему давно известны. Старый пройдоха исподволь прислушивался, у Крезовых хором секреты выспрашивал, да своих родичей подзывал. Те, конечно, могли милостью не снизойти, но за попытку дракон пятки не поджарит.

Возгар предвкушал встречу с правителем. Представлял его могучим воином, как на знаменах и эмблемах вэрингов — в златых доспехах с копьем, пронзающим чешуйчатое тело. Но вместо Великого Креза, в не то, чтобы большом и не особо парадном зале его встретил нервный худой человек, с глазами, утомленными виденным, и голосом, уставшим от болтовни. Мужчина опирался о подлокотник гигантского трона с удивительно миниатюрным, словно на ребенка рассчитанным, сидением. Перед ним стояла изящная резная скамеечка, вроде той, на которой старухи любят греть ноги, расположившись с рукоделием у очага.

«Креслице-то рассчитано на недоросля, или коротконогого узкозада, который без подножки забраться не сможет», — подумал Возгар, склоняясь в поклоне перед Крезовым посланником.

Едва удостоив вошедшего взглядом, дворцовый скороговоркой речитатива прочел обязательные слова приветственной грамоты, восхвалявшей деяния Крезов от Первого до Шестого, обозначил кару за неподчинение и обман, посулил в награду земельный надел в любой части Вельрики и дюжину златников тому, кто принесет ко Двору голову поганого ящура. Мол, над дальними Фьордами видел люд дракониху, что горит огнем ярче солнца, а в чреве своем носит погибель человеческую.

От Возгара только и требовалось, что кивнуть, да макнув палец в бузинный сок начертать свое имя в знак согласия и получить на расходы три серебряных крезика. А после дворцовый удалился, оставив наемника осмысливать полученный заказ.

Уже на крыльце хором, устав отмахиваться от потока расспросов Зимича, Возгар привычно погладил теплый на ощупь амулет:

— Собирайте котомки — я знаю куда идти.

Для Бергена уверенности лидера вполне хватило. Широким шагом, минуя за раз по две ступени, воин спустился с крыльца Крезовых палат. Лучник последовал было за другом, но оглянулся на старика, замешкавшегося у дверей.

— Дурное задумали, — домовик жевал сухими губами, оглядываясь вокруг. Щурился от полуденного солнца, зацепившегося за резной конек терема, улыбался чумазой детворе, с боязливым любопытством высунувшей нос с кухни, но дольше прочего смотрел на простор Бабийхолма, раскинувшегося за порогом господских хором. Не отводил слезящийся взгляд, словно любовался напоследок да никак не мог наглядеться впрок.

— Забыли люди, но я помню присказку — нет в смерти драконьей ни злата, ни славы, лишь угли, пепел да горькая тьма. Куда ты тянешь нас, друже?

Возгар одобряюще улыбнулся старику:

— На Твердыш Пращура к Драконоборцам. Кто лучше них знает, где искать последнего ящура?

Зимич покорно кивнул, принимая судьбу, и друзья покинули Крезов двор, не заметив, как из тьмы навеса ловкой тенью выпрыгнула большая черная кошка и поспешила следом.

*

Пришедшая ночь уняла болтовню в «Драконьем брюшке», развела по углам и комнатам спорщиков и балагуров, тихонь и дебоширов. Закрылись ворота за последним из Дировых прихвостней, выдохнули стряпухи, а чернавки, закатав рукава и заткнув повыше подолы, принялись намывать чаны и полы, готовясь к новому дню.

Рёна распустила косу, позволив волосам цвета гречишного меда вольно струиться до самых колен. Свежей водой из умывальника смочила лицо и омыла шею, наслаждаясь прохладной чистотой капель, скользнувших за ворот рубахи на грудь. А после замерла у изножья постели, где мерно храпел богатырь Тур, много лет назад спасший ей жизнь, но забравший частицу большого девичьего сердца. Скольких она привечала в своей светлице: молодых и нежных птенцов, едва расправивших крылья, и бывалых орлов, чей полет высок, а взгляд горд? Того не припомнить телу, жадному до ласк, да тягучего нижнего жара. Отчего ж тогда робеют пальцы на завязках рубахи? Почему заходится сердце в груди, а щеки жжет румянец стыда? Ей ли, хозяйке «Драконьего брюшка», ловкой да умелой, что в делах, что в любви, робеть перед вэрингом?! Но глубоко в душе, под слоями защитных одежек долгих лет Рёна знала причину. Легендарный ярл, величайший муж всей Вельрики был единственным, кому готова она была доверить заветное женское сокровище — верность.

Закусив губу и тихо вздохнув, откинула она лоскутное покрывало и скользнула под бок к спящему. Обвила руками, пристроила голову на широкой груди и прикрыла глаза, слушая как бьется сильное сердце ярла. Тур заворочался, задышал прерывисто, пробуждаясь, смерил совёлым взглядом. Рёна напряглась, приподнимаясь, готовая и отпрянуть, и прильнуть.

— ДОбро, — хмыкнул воин, прижимая теплое податливое тело, вдыхая медовый аромат и целуя ласково, неторопливо, смакуя вкус и нежность алых губ.

*

Проходя мимо покоев хозяйки, Возгар присвистнул — громкие стоны слышались даже сквозь дубовую дверь. Это ж надо так страстно любиться, что и невольных свидетелей в жар бросает! Дурак Берген, что такую девку упустил. Мог бы сейчас не сны привечать под докучную болтовню Зимича, а удалью молодецкой бабу радовать. Непрошено вспомнилась рыжая хапунья из конюшни — ладная, гибкая, шальная — огонь! Наемник приуныл — на Великом Тропе вдоволь было и харчевен, и доступных девок, но таких красавиц, как в стольном Бабийхолме и с драконьим огнем ночью не сыскать. А та, что назвалась Ярой, так вовсе ни на одну из виданных им баб не походила. Разве что… Далекое воспоминание кольнуло, но тут же затихло, погребенное под ворохом прожитых лет.

Невесело размышляя об одинокой ночи в просторных покоях, Возгар отпер дверь, удовлетворенно кивнул полной лохани, стоящей у камина, где тлели догорающие угли. Разделся быстро, по старой привычке сложив все аккуратно и близко, под рукой, чтобы в случае опасности не скакать нагишом, стращая врагов не оружием, но натурой. Оставил только оберег на шее. Его воин не снимал с тех пор, как отдавая праотцам душу, вырастившая его бабка, вложила драконий коготь мальчугану в ладонь со словами: «Гори-гори ясно, мой Возгарушка. Да будут души твои сильны, а дела честны».