В те времена мы с отцом поехали в гости к его старинному другу, живущему в горном ауле с ледяной рекой и скалистыми холмами, густо заросшими хвойными деревьями.
Ели шашлык, пили вино — мне тогда девятнадцать исполнилось. А потом случилось землятресение… Отец погиб, бабушка Ягодки. Много людей.
И пожалуй, родился новый я — смелый, решительный, способный на поступки.
Собственноручно я вытащил из завалов десятки людей — стариков, женщин, детей. И Ягодку..
Милую, до смерти перепуганную девчонку, чьи глаза запомнил навсегда. Она приняла меня за спасателя и не желала отпускать.
Плакала, обнимала за плечи и умоляла отвезти к маме…
— Герман Викторович, вы замолчали, — дергает меня за рукав помощница.
— И я надеюсь, что наше сотрудничество будет плодотворным. Коллеги, если у вас есть какие-то вопросы, я с радостью на них отвечу.
У нее что-то случилось. Не понимаю, почему так думаю? Женщины бывают грустными и уставшими, но взгляд Софьи таит скрытую боль. Такую сильную, что я ее на расстоянии чувствую.
Девчонки с ресепшена поочередно поднимают руки. Хихикают, переглядываются и задают вопросы о стратегии развития сети отелей. А меня посещает смелая до неприличия мысль.
Почему бы не отправить в Красавино Ягодку? Мне там нужно быть позарез, а ей вроде как по работе…
— Друзья, я составил список сотрудников, которые отправятся в чудесное место на побережье
Черного моря — поселок Красавино. Менеджер познакомит вас со списком.
Устремляюсь по широкому, мраморному коридору в кабинет. Плюхаюсь в кресло и жму на кнопку переговорного устройства. Надо что-то решать с Ритой… Не хочу я ее обманывать…
И себя…
В двери стучат. Через секунду в проеме появляется очаровательная головка Софьи…
— Можно, Герман Викторович?
— Да, конечно, входите, — улыбаюсь я.
Неа… Ни черта она меня помнит. Сонька тогда совсем девчонкой была. Испуганная, с длиннющей, русой косой и зелеными глазами, которые я еще долго вспоминал.
— Я увидела свою фамилию в списке сотрудников. Герман Андреевич, я никак не могу тринадцатого июля ехать в Красавино. У меня…
— Вы здесь работаете, так? Руководство предупреждало, что командировки не исключены? —
наступаю я.
— Да, но… Господи, что же делать тогда? Я никак не могу. Возможно поменяться с кем-то? Или.
Секретарша неловко протискивается в проем, удерживая поднос с кофе и сладостями.
Чего мне только не принесли — пахлаву, сухофрукты, шоколадные конфеты.
— Принесите вторую чашку, Анечка. Продолжайте, Соня.
— Я не могу поехать. Не заставляйте меня объяснять причину, — ее голос опадает до сиплого шепота.
Что-то точно случилось. Но как вывести ее на откровенность?
— Сонь, ты меня не помнишь? — решаюсь открыть карты я.
— Н-нет… — распахивает она свои невозможные, колдовские глаза.