— Общеизвестный факт. — Она отпила еще, опустила бутылку и сказала: — Ну так что будем делать с нашим психопатом? У меня есть веревка, у тебя — нож. Просто свяжем или разделаем?..
Даже если Снегович мог нас слышать — виду не подал.
— Я не хочу его просто так убивать, — замотал головой я.
— Есть компромисс.
— Да? Какой же?
— Я связываю его. Ты — убиваешь, если он пытается сопротивляться.
— Звучит честно, — смирился я. — Слышишь нас, Снег?
Он не ответил.
— Хорошенько же я ему влепила, — сказала Кэт.
— Если только он не притворяется…
— Да, он — тот еще притворщик.
— Пошли свяжем его. Там уже не будет иметь значения, дурит он нас, или нет.
Мы допили свою воду.
Пока Кэт забрасывала пустые бутылки в фургон, я, достав нож, прокрался к Снеговичу и замер у его головы.
Кэт сняла веревку с плеча. Обвязав правую руку Снеговича одним концом и затянув узел, она прижала ее к его животу, подтянула к ней левую, продела в петлю и связала их вместе. Сделав несколько дополнительных петелек, она затянула руки Снеговича так туго, что от них отхлынула кровь, и они стали белые, словно мрамор.
Выпутаться из подобной завязки смог бы разве что Гудини.
Оставалось еще довольно много веревки.
— Теперь что? — спросила она, отступая. — Свяжем ноги?
— Может, пока не стоит. Определимся с более насущными вопросами.
— Например?..
— Поднимем Пегги в фургон, найдем Донни — и смоемся отсюда к чертовой бабушке.
— Хорошо.
— Нужно еще решить, что все-таки делать со Снегом. Либо мы берем его с собой, либо оставляем таять под тутошним солнышком.
— Связанным?
— Думаю, да.
— Нет, — отказалась Кэт. — Плохая идея. Нам нельзя бросать его живым. Если не убьем — значит, берем с собой и держим за ним глаз да глаз.
— А потом? — поинтересовался я. — Сдадим его копам?
— Я разве что-то говорила про копов?
— Но если мы не собираемся разделаться с ним…
— В полицейском участке он мигом выболтает все про Эллиота.