Прошла ровно неделя с того момента, как Эдмунд и Лин начали гостить в замке Кидвеллов. Это была лучшая пора за всё время пребывания Гарденера в Вестеросе на данный момент. Никаких дорожных трясок, приличная еда и постель. Разговоры с лордом Ролленом открыли Эдмунду глаза на многое во внутренней кухне Семи Королевств во времена правления Роберта Баратеона, в том числе и на быт лордов в их замке.
Ощущение безопасности, накрывшее Эдмунда в стенах древней твердыни Кидвеллов, позволило не просто отдохнуть, а полноценно расслабиться. В воспоминаниях обоих жизней Гарденер был кем угодно, но только не любителем кочевого образа жизни, потому возможность иметь место, которое хотя и нельзя назвать было домом, но по крайней мере приютом, было необходимо для него. Некая доля умиротворения поселилась в его душе. Да, путешествовать, с одной стороны, ему нравилось, а времяпровождение на природе не вызывало неудобств, но… это было совсем другое, отличное от того образа жизни, к которому он был привычен.
Хозяева замка относились к Эдмунду с долей почтения присущей его статусу, но всё же старались демонстрировать теплую семейную обстановку, что не могло не радовать. Слуги же напротив выполняли свои обязанности безукоризненно, при этом стараясь не оставаться с Гарденером наедине. Слуги о его магических силах разнеслись по замку, обрастая многочисленными подробностями на грани слухов.
Как ни странно, дальше самого замка эти слухи не ушли. В городе всё оставалось как при первом его посещении, не было ни малейшего знака того, что люди хотя бы догадываются о его личности или о ситуации, связанной с ним. В качестве маскировки Гарденер всегда ходил в компании нескольких стражников, одетых в собственную одежду. Учитывая, что в новой одежде он выглядел, как торговец или же клерк, то не было ничего удивительного в том, что при нём находилась небольшая охрана. Это позволило Эдмунду чувствовать себя не узником под домашним арестом, а полноценным гостем во владениях Кидвеллов.
Многие вечера он проводил за книгами и сочинениями различных мейстеров Цитадели, собранных в замке. Естественно, не обошлось и без знакомства с мейстером Вальдом, личным мейстером Кидвеллов. Трудно было понять по нему знает ли он о настоящей личности Гарденера, всё-таки даже слуги не знали наверняка о том, кем он являлся. Мейстер Вальд был почти слеп и немногословен, но при этом оставался на своей должности до сих пор, практически наизусть зная каждую книгу в библиотеке и строчки в ней. Он охотно советовал Гарденеру нужный ему материал и не задавал вопросов о том зачем ему была нужна та или иная тема.
Совместные приёмы пищи с семьёй Кидвеллов отличались от их первого знакомства в разы. Была возможность пошутить и посмеяться, послушать интересные истории из жизни, как хозяев, так и гостей в лице Корбрея. Только Эдмунд с неохотой делился короткими воспоминаниями трёхсотлетней давности, а уж о бытие на Земле вообще не могло быть и речи. Даже лорд Роллен нет-нет, да делился своими юношескими воспоминаниями с настоящей, хотя едва заметной, улыбкой на лице. В общем придраться было не к чему.
Во время бесед с хозяином Плющевого чертога Гарденер становился невольным адъютантом лорда Кидвелла в различных вопросах. Многие темы для полноты понимания требовали непосредственного углубления в бумаги и распоряжения самого лорда Роллена. Тот старался не столь рассказать, сколь показать на практике те или иные моменты жизни нынешнего Вестероса. Будучи на Земле офисным рабочим Гарденер крайне быстро разобрался в записях о налогах и торговля, а также подал несколько идей, как более грамотно структурировать их для более грамотного использования.
Конечно же Гарденер знал, что путь к его становлению королём Простора будет нелегким, но не имел до этого времени понятия насколько. Роллен Кидвелл подошёл к вопросу тщательно, объяснив, что хотя многие дома относятся к Тиреллам и Баратеонам весьма спорно, но при этом плотно увязли в династических и экономических связях, как с правящим домом, так и Семью Королевствами, в частности. Главный вывод – без хаоса в Семи Королевствах восстание обречено на провал.
Практически весь юг Простора находился в плотных связях с Тиреллами. Супруга Мейса Тирелла – Алерия Хайтауэр давала правящему дому поддержку первой армии Простора и второго по величине флота в этом же самом Просторе. Редвины же давали флот первый по величине, от чего любая затея на воде гарантировала полный провал. Также была тесная связь с Фоссовеями зеленого яблока благодаря браку с сестрой Мейса Яной Тирелл. И это, не говоря уже о многочисленных кузенах, что при любом раскладе обеспечивают поддержку вассалов Хайтауэров и лордов Щитовых островов.
Даже при самом лучшем раскладе, если Гарденера поддержат все северные лорды Простора, то их армии будут разбиты по одиночке, а земли разграблены, ведь остальные Семи Королевств не будут сидеть в стороне, сокрушив восстание со всех сторон. При этом многочисленные лорды малой и средней руки находятся в сильной зависимости от торговли по дорогам Роз и Окена, что будут заблокированы во время войны, море же будет блокировано союзниками Тиреллов.
В общем даже с учетом самых благоприятных условий задача эта практически невыполнима. Лорд Роллен уповал на необходимость заговора с влиятельными домами, чтобы собрать Тиреллов в одном месте и низложить их в кратчайший срок. При этом неважно на какие уступки придётся при этом пойти, главное, что дело будет сделано максимально быстро и бескровно, а там уже можно будет и подумать о противостоянии с остальными Семью Королевствами.
Эдмунд разделял желания и опасения лорда Роллена о необходимости бескровного захвата власти, но кем он будет в таком случае? Скажем так, его легитимность и так сейчас хромающая на обе ноги станет не более чем пылью на ветру, чего в преддверии Долгой Ночи нельзя было допустить. Нет, захват власти должен быть триумфальным, чтобы не он чувствовал себя в долгу у вассалов, а они чувствовали себя обязанными служить ему по праву. Потому хотя и туманно, но Гарденер смог объяснить Кидвеллу, что возможность, куда более благоприятная, появится в будущем и необходимо выждать, чтобы всё вышло в лучшем виде.
Лорд Плюща хотя и не был доволен подобным ответом Эдмунда был готов довериться суждениям просторского принца перед ним. Гарденер показал себя не глупым парнем, а потому некая доля кредита доверия в подобном вопросе у него была, да и не принятом было спорить в подобном вопросе с каким-никаким, но королем, особенно если тот настаивал. Собственно Эдмунд в который раз убедился, что до Войны Пяти Королей ему ничего не светит, но это было даже к лучшему – больше времени на подготовку и поиск союзников.
Можно сказать, что за время, проведенное в компании хозяина Плющевого чертога, они успели сблизиться, конечно, о безоговорочном доверии не могло идти и речи, но некоторые шероховатости, возникшие при их знакомстве, были сглажены. Более близкие отношения, как ни странно, удалось установить с Амаллией Кидвелл, та была только рада компании своего названного кузена, уделяя ему внимание даже больше, чем родному сыну. Не трудно было догадаться, что причина этого кроется в доме Олдфлауэрсов из которого та происходила.
Какого же было удивление Эдмунда, когда тот узнал, что самый первый его знакомый в новой жизни – септон Лионель, стерегущий гробницу Гарденеров, также происходил из этого дома. Леди Кидвелл, на вопрос о подобном отношении своей семьи к нему, отвечала восхищёнными рассказами о далеких временах власти Гарденеров над Простором и роли своей семьи в ней.
Складывалось ощущение, что нынешние Олдфлауэрсы буквально живут своей кровной связью с Гарденерами и практически до фанатизма гордятся ей. Кого угодно другого это могло и отпугнуть, но Эдмунд считал, что подобное было весьма на руку его целям в возвращении Дубового трона. Всё-таки нет союзников более верных, чем фанатично преданные, и нет более непримиримого врага в их же лице. Данная точка зрения хорошо ложилась на историю Серсеи Ланнистер в оригинальном сериале, что была фанатично предана собственным детям, а после их смерти была готова утопить весь Вестерос в крови.
Впрочем, несмотря на подобное отношение со стороны леди Кидвелл, Эдмунд старался держаться подальше от Мерна Кидвелла. Тот выражал собой всяческий восторг и участие, по первости навязываясь ему в компанию, но Гарденеру это было не нужно от слова совсем. Роллен Кидвелл был для Эдмунда неким учителем, а Амаллия добрым воспоминанием о матери. В тоже время Мерн напоминал ему собой, как именем, так и поведением, всю мужскую часть его семьи, сгинувшей на Пламенном поле. Чтобы хотя бы вести какого-либо рода общение требовалось сперва обратиться к нему, а это уже пробуждало в нём не самые лучшие воспоминания, можно сказать, что самые кошмарные.
Мерн будучи неглупым юношей быстро смекнул в чём тут дело и переключился на Корбрея, прося у него тренировочные поединки и стараясь показать себя с самой лучшей стороны. Лин тоже, не будь дураком, понял откуда ветер дует, постаравшись в диалогах меж ним и Эдмундом, представить наследника Кидвеллов в лучшем света. Правда помогало это мало, но юный Кидвелл не отчаивался, стараясь демонстрировать лучшие свои стороны, как Корбрею, так и Гарденеру, надеясь добиться расположения просторского принца не нахрапом, так измором.
Лин также не терял формы и бдительности, проводя тренировочные поединки как с Мерном Кидвеллом, так и с воинами замка. Не было ничего удивительного в том, что самый искусный рыцарь Долины, так и не испытал горести поражения, гоняя защитников крепости и в хвост и в гриву по всему ристалищу. В библиотеке рыцарь не бывал, уповая на то, что его дело махать мечом и защищать короля, но желание уединения Эдмунда тот уважал, предпочитая нести свой дозор снаружи обители знаний.
Корбрей вообще старался не спускать с Гарденера глаз, добросовестно выполняя возложенные на самого себя обязательства по охране наследника Дубового трона. Только во время его отлучек в город рыцарь Долины скрепя зубами соглашался оставаться в замке, после чего, естественно отыгрывался на бедных гвардейцах Плющевого чертога. Как объяснил сам Корбрей свою повышенную активность:
- В последний раз, когда я отпустил вас одного, вы привели за собой хвост из стражи. Уж лучше я буду приглядывать за вами, чем вас найдут очередные неприятности.
С одной стороны Эдмунд был возмущен подобным мнением Лина, а с другой понимал, что лучше порой перестраховаться, чем в действительности найти те самые неприятности. Естественно, до фанатизма Гарденер старался не доводить, буквально в приказном тоне заставляя рыцаря Долины заниматься своими делами время от времени. Всё-таки в замке союзников, которыми отныне позиционировались Кидвеллы, ему вряд ли могло что-то угрожать, но на будущее им всё же не стоит разделяться.
Корбрей также не оставлял Эдмунда во время конных прогулок на Камрите по владениям Кидвеллов. Хвостатый товарищ не переставал напоминать о своем характере и благородном происхождении конюхам, что после недельного пребывания коня на их попечении стали боятся того, как огня. Порой королевскому жеребцу доставляло несравнимое удовольствие лягнуть кого-нибудь из них, чтобы напомнить о времени кормления или прогулке, в чём Гарденер был уверен на все сто процентов. Товарищ, конечно, об этом прямо не говорил, но во время их совместного времяпровождения ярко демонстрировал своё недовольство их столь долгим нахождением в гостях. Вольная порода, что тут ещё сказать.
Сейчас Эдмунд находился во внутреннем дворе Плющевого чертога, где расположился сад и объёмное чардрево, слегка иссохшее, но всё ещё живое. Кидвеллы относились к нему, как к некой диковинке прошлого и дани традициям их древнего, хотя и небогатого, дома. Гарденер часто коротал здесь вечера, чувствуя, как его силы усиливаются и быстрее восстанавливаются в этом месте, однако, при всем при этом, было смутное ощущение шепота на грани сознания, который он пытался разобрать изо дня в день. С одной стороны ему, как избраннику Семерых, заниматься подобным не стоило, но любопытство брало верх над осторожностью, да и было это место превосходным для его практики.
Сидел Эдмунд на скамейке, расположенной в небольшом углублении под сводами замка, и вдыхал прохладный вечерний воздух, наблюдая за убывающим с небосвода солнцем. Здесь было хорошо слышно различные голоса слуг и разговоры стражи, периодически, мимоходом, посещающих данное место. Естественно, нарушить его покой в этом месте могли только хозяева замка или же Корбрей, но тот сейчас умостился за одной из арок, неся свой дозор из-за угла. Слуги и так старались не беспокоить гостя без причины, а тут, видя его одухотворенное лицо, пытались как можно скорее покинуть его поле зрения.
Однако в этот раз покой Эдмунда всё же был нарушен, но расстройства Гарденер не питал. Амаллия Кидвелл периодически приходила в это место, наблюдая за магией, что творил просторский принц под светом звезд. Для людей, да даже для самого Эдмунда, это таинство магии было поистине завораживающим, так что винить в этом хозяйку замка не было нужды. Тем более, как правило, та не старалась заводить разговор или мешать ему, тихонько наблюдая за манипуляциями наследника Дубового трона.
Впрочем, этот раз определенно отличался от предыдущих, ибо вместо того, чтобы стоять в стороне, леди Кидвелл присела рядом с ним, слегка прикрыв глаза от солнечных лучей заката, так и норовящих ослепить её. После чего, посидев так ещё немного, обратился напрямую к Гарденеру, что постарался не обращать вниманием на неожиданное появление хозяйки, наслаждаясь дивным моментом, что простерся перед его глазами.
- Сир Эдмунд? – позвала она его, как, собственно, и было условлено.
Обращение к нему, как королю, естественно происходило только за закрытыми дверями. Как уже было сказано, лишь малая часть доверенных слуг могла подозревать о том, кто он такой на самом деле. Остальные же довольствовались только его важным статусом в глазах хозяев, что старались потакать всем его немногочисленным капризам. Секретность в деле, в которое ввязались Кидвеллы, было жизненно необходимо, потому Эдмунд не винил хозяев Плюща в неподобающем обращении, скорее напротив, потворствовал.
- Чем могу помочь, леди Амаллия? – отозвался Гарденер.