— Он никуда не поедет, — сказал Стокли. — Мы должны найти Вики. Он сядет в самолет, я возьму «Зодиак». На рассвете снова начнем искать.
— Совещание на борту «Кеннеди» завтра в пять часов, Алекс, — сказал Эмброуз.
— Черт бы все побрал, — пробормотал Алекс. — Росс, можно посадить гидросамолет на палубе авианосца?
— Почему бы нет? В поплавках «Киттихока» предусмотрены выдвижные шасси. Чего не хватает, так это хвостового крюка. Но я немедленно установлю его.
— Да, капитан.
— Сколько до восхода? — спросил Хок.
— Несколько часов.
— Хорошо. На рассвете я снова попытаюсь найти Вики. Эмброуз, ты не возражаешь, если мы с тобой уединимся на корму?
— Нисколько.
— Эмброуз, я снял фото со стены в клубе.
— Да?
— Можешь ли ты выяснить — кто на этом фото?
Алекс вынул из кармана старый, пожелтевший от времени снимок и вручил его другу.
— Думаю, смогу, Алекс.
— Спасибо, Эмброуз. Ты самый замечательный друг на свете.
Он ушел, не дожидаясь ответа.
40
Эмброуз проснулся от звука заводящегося мотора. Когда шум самолетного двигателя стал напоминать горестные вопли плакальщицы, он сел на кровати, зевнул и отодвинул занавеску иллюминатора. Серебристый самолет стартовал с воды.
Эмброуз знал, что Алекс будет весь день летать в пределах и за пределами зоны поиска, молясь о том, чтобы найти женщину, которая, казалось, могла наконец подарить ему покой и любовь.
Он перевернулся на другой бок и пробовал снова заснуть.
Бесполезно…
Взял со своей тумбочки трубку из шиповника и стиснул ее зубами. Она давала ему спокойствие и стимулировала умственную деятельность. Эмброуз понял, что, несмотря на трагические события, он все еще пытается докопаться до истины, которую искал в течение последних тридцати лет.
Он спал неспокойно, ворочаясь в кровати, и вспоминал изображение на старой фотографии. Оно повествовало о прошлом. Это была очень старая и грустная история.
На переднем плане стояли три человека. В воздухе кружила метель из конфетти и серебристые ленты серпантина. Изображение было смазано, будто фотографа толкнули под локоть.
Новогодний бал.
Красивая белокурая женщина в белом саронге, алмазы, искрящиеся вокруг ее белой, по-королевски грациозной шеи. Блестящая диадема в волосах. Женщина держала в поднятой руке бутылку шампанского и улыбалась. Другая рука беспечно лежала на плечах толстого молодого человека с лысой, яйцеподобной головой. На шее висела толстая золотая цепь с тяжелым золотым распятием.
Рядом стоял другой мужчина — высокий, в поразительно красивом белом смокинге. Он смотрел прямо в объектив. Его глаза были трезвы, но неспокойны. Он не улыбался.
Почему?
Может, женщина перебрала игристого вина? А может, вела себя слишком по-приятельски с лысым? Сказала что-то обидное?
Эмброуз сидел, выпрямив спину. Он глубоко вздохнул и посмотрел в иллюминатор по левому борту.