— Эх ты, предсказательница-умиротворительница! Поцеловать-то — поцеловал. И в постель положил. Да только — не в свою.
— Ой… Так это ж не по сказке! Это ж… а чего ж теперь будет?!
— Чего-чего… Обернётся. Но не царевной, а… а сразу — царицей. Потому как такая «лягушка» своего «доброго молодца» сама наизнанку вывернет. До состояния царя.
— Ой, Ваня… Ты такие чудные сказки складываешь… Чуднее прежних…
Она под одну руку влезла, в подмышку забилась. С другой стороны Алу с Ольбегом прилепились. Вот и стою я в растопырку… как наседка на яйцах.
Кастуся в родных местах встретили горячо: сразу же попытались сжечь. Аморфная коалиция из попов, вайделотов, волхвов и их адептов — постоянно разваливалась. В середине зимы Будрысычи разгромили сторонников Кестута, а его самого взяли в плен. Прихватили и ободранную, остриженную, хорошо беременную Елицу. Кастуся она уверила, что ребёнок от него, хотя я предполагаю: от новгородца-мошенника. На замученную брюхатую полонянку в теремах братьев-князей внимания не обратили. Отчего и померли. «С чадами и домочадцами». Умело применённые цианиды с последующим пожаром — сильно сокращают численность претендентов.
В том пожаре Елица потеряла ребёнка, но Фанг сумел вытащить её и Кестута из пылающей усадьбы. Потом они последовательно истребляли и местных поклонников русалок с кикиморами, и их противников — сильно прореженных перунистов с велесоидами.
Край был разорён чрезвычайно. Конечно, тысячу гривен мне никто не выплатил. Свой долг Кастусь отдал иначе: моей жизнью.
Через три года князь Андрей заставил меня идти на Москва-реку в Кучково. Дело было тайное, скандальное… Вернуться живым я был не должен. Но в утро моей казни три сотни бронных и оружных литваков с Поротвы встали на берегу Неглинки. Название речки — от литовского gilme=глубина.
«Я свои семечки сею…». Людей я сею! Их приносит судьба, и они становятся «моими людьми». Потому что я их меняю. Просто тем, что я есть. Не так вижу, не то понимаю, не тем думаю… Иначе. И они — «иначатся». Многие уходят, выросши. Доросши до чего-то своего. Иные — возвращаются. Мои «семечки» ко мне возвращаются. С прибылью. В тот раз прибыль была — моя голова.
Ещё через год, когда накрыла Поротву «четвёртая сила», в лице епископа Ростовского Федора, вовсе спятившего от рукоположения самим патриархом Константинопольским, бежали они ко мне во Всеволжск. Тут я и заварил, вместе с ними, свою первую интригу на Варяжском море. Без того, первого, шага и последующих не было бы, не удержались бы мы там.
А началось-то всё… с того, что отроки позырить вздумали. С молчаливой блондинки, деловито топившей придурка, зажав его голову между своими стройными ляжками. С её доноса на неверную наложницу.
У тебя, деточка, тоже ножки стройненькие. Только, при моём-то росте — коротковаты. Но это дело поправимое: на стол-ка коленочками встань. Чуть пошире. Во-от, глазомер меня пока не подводит. И остальное — тоже.
Часть 51. «Там постель, распахнутая настежь, а в ней…»
Глава 276
Лодка — ушла. Мда… а чем я тут, собственно говоря, занимаюсь? Снова возвращаться в трясину рутины… А сколько там пудов накосили, а сколько стогов сметали? А не поела ли моль запас наших сапог валяных…?
Тяжко. Откат адреналинового наркомана. Рецепт прежний: напиться, натрахаться, наработаться… Как учил меня один старший товарищ:
— Главное — кровь погонять.
Как я теперь понимаю: «погонять» — сквозь печень.
Но я ещё способ знаю, без напряга для внутренних органов. Интересную книжку почитать. Чтобы всякое… «остроумие на лестнице» из мозгов — выбить.
Взял книжку, улёгся в кроватку — лежу-читаю. Книжка попалась… Закачаетесь. Я таких прежде и не видывал. «Житие Феодосия Печерского» — называется.
У главного героя, судя по рассказу сочинителя — Нестора Летописца, были проблемы с коммуникационными навыками и с низкой самооценкой.
Грязнуля с аутизмом. А последнее — и вовсе «про мазохизм».
«…избивала сына…» — это называется — «сиять благочестием»? Насчёт«…думает, что это мужчина» — нам знакомо! По ГэДээРовским пловчихам, например. Одна из наших спортсменок вспоминала своё смущение, когда в раздевалке, где она переодевалась, вдруг зазвучали мужские голоса. В тревоге выглянула она из-за дверцы своего приоткрытого шкафчика. А там — просто подруги по соцлагерю пришли.
Нарушение гормонального баланса. Резко усилившееся у дамы после смерти супруга. Секса не хватает, усики уже во всю силу пробиваются. Феодосию было 13 лет, когда он его отец умер. Учитывая принятые тогда ранние браки, матери его было 25–28. Пик сексуальной активности у женщин. А мужа-то уже нет! Хоть на стенку лезь! А тут ещё этот придурок-оборвыш — всех потенциальных… отпугивает.
Парень попытался сбежать из дому. «Но милостивый бог не допустил, чтобы покинул он свою страну, ибо еще в материнском чреве указал ему быть в этой стране пастырем разумных овец…».
Прирождённый скотовод? Для скотов человеческих. Есть что-то в нашем народе от британской Долли! Некоторая… овечность. По мнению преподобного Нестора. С примесью, безусловно, разумности.
Но не во всех:
Тут я не понял — за что именно благодарил юноша? За отсутствие вибратора у мамашки? За раннюю смерть отца? За гормональные нарушения и дурное воспитание родительницы? А лечить даму не пробовали? Нет, я понимаю, что с фармакологией здесь… — без фармакологии. Но есть же очень интересные результаты по применению пиявок! Как раз по теме восстановления гормонального баланса у женщин.
«… сжалившись над ним, снова начала умолять его и уговаривать, чтобы не покидал ее, ибо очень его любила, больше всех на свете, и не смогла бы прожить без него» — сильная женщина со знакомым комплексом: «удушающая любовь». То — бьёт «чем ни попадя», то — рыдает «где ни попало».