Скашиваю на промолчавшего Туманова взгляд, успеваю увидеть ухмылку на его губах и как-то враз понимаю, что влипла тут, похоже, только я.
Глава 17
— Котлеты тоже есть, — бурчу себе под нос, — но я их запекала. В соусе. Так что, наверное, тефтели получились.
— Дима шутит, — все-таки комментирует Туманов, ненавязчиво поглаживая мое бедро. — Мы вчера малость повздорили и выложили друг другу свои подозрения.
— Малость, — давится едой Зотов. — Твой новенький мужик поднял меня за горло и чуть не придушил. Сволочь. Забыл уже как на районе махались бок о бок. И что мы с одного района, — ехидничает, нервно отодвигая от себя тарелку. Проглатывает злость, поскрипев зубами, и пододвигает снова.
— Получается, Дима тоже знал про того мужчину? — поворачиваю голову, обращаясь к Родиону. Пальчиками в его волосах копошусь, приятно до невозможности. — И про то, что мы, ну… не по-настоящему. Не всерьез, — последнее мямлю, смущаясь, но не уточнить не могу: это бы объяснило шуточку про котлеты.
— Поговорили начистоту, — медленно моргает в подтверждение. — Его парни ночью у «Дублина» околачивались с той же целью, что и я.
— Ловили привидение, а поймали друг друга, — презрительно фыркает Зотов. — Вот до чего доводит недоверие. Теперь еще девка мертва. И это на нашей, между прочим, совести. Бесит пиздец! Нормальная девка, без понтов и загонов… блять. Как так, мужик?
— Хуево, — тихо огрызается Туманов, подгребая меня поближе. — И сильнее этого меня напрягает отсутствие Борисова. Если он всю эту канитель заварил, я ему лично башку откручу.
— Может, уже за тебя расстарались, — тихо отмечает Зотов.
— Похуй мне. Откручу дохлому, — рычит Туманов и нервно трет лоб.
— Ты же образно выражаясь, правда? — шепчу осторожно.
— О, он абсолютно серьезен, — хмыкает Зотов. — Это сейчас он порядочный бизнесмен. Но за свое местечко под солнцем, Сашенька, пришлось побороться с такой падалью, о которой лучше не вспоминать, царствие им небесное. Алкоголь, табак и все, чем можно отравить себя легально — лакомый кусочек. Но, кто-то должен и бабки считать, а кто-то на шухере стоять, да, Туманов? Забылся мальца, влез, теперь говно лопатой гребем. Внеси как приход в свою прогу, деятель.
Туманов стискивает зубы и через мгновение выхватывает из руки Зотова ложку, а после, без каких-либо колебаний, заряжает ему по лбу.
— Мудила, — морщится Зотов, растирая ушибленное место. Вырывает из руки Туманова столовый прибор и продолжает есть, прикрывая лоб и бросая на Родиона свирепые взгляды.
— Ты тоже промолчал. А почему? Потому что проворачивать такое под твоим носом может либо совершенно отбитый, либо свой же, — раскладывает Родион, а Зотов недовольно поджимает губы. — Вот и не пизди.
— Странно все это, — размышляю вслух. — Если Даня виновен в смерти Кристины, зачем вчера утром притащился к ней в этом нелепом прикиде? Получается, он сам ее искал? Когда ее убили уже установлено?
— В тот же день, когда пришли за тобой, — делится деталями Зотов. — Но я лично был в ее квартире, ее убили не там.
— А где? — интересуюсь, а он разводит руками:
— Наш контакт с органами — Сергеич. Хотел было поспрашивать, но… — злобно хмыкает и поднимается. — Где там твои тефтели?
— Ты все сожрать решил? — ворчу тихо. — Я не тебе готовила, вообще-то.
— Не жмотничай, пока я тебе за абсент не накинул.
— Кто ж тебя заставлял? — таращу на него глаза. Зотов меняется в лице, а я бормочу: — Да в духовке, хоть все ешь…
— Борисов мог искать не ее, а нечто, доказывающее их связь, — говорит Родион, единственный, кто продолжает думать о деле. — Отсюда и разбитая тачка, и прикид. Узнать его было непросто.
— Вот мои и не узнали, — раздражается еще сильнее Зотов, бахая тефтели на стол. — Только вас, сладкую парочку.
— Ты бате Борисова звонил? — спрашивает Родион. — Маринка может быть не в теме, но с отцом связь он может держать.
— Решил сначала обсудить с тобой. Борисова-старшего лишний раз тревожить как-то не манится. И решил после того, как не смог найти долбанного следака. Сука!
— Хорош истерить, — слегка повышает голос до раската грома Туманов. — И разогрей мне.
— Самообслуживание, — кривляется Дмитрий, а я поднимаюсь.
— Садись, — прошу ласково, опуская ладонь на его бицепс, — я все сделаю.