— Слабак, — хмыкает Туманов напоследок. — Она почти ничего не весит.
— Да пошел ты! — раздражается мужчина.
Я чувствую, как его ладонь становится влажной. Он впивается пальцами в мое запястье, но если Родион в самом деле не поторопится, я наитупейшим образом выскользну.
Через секунд десять не выдерживаю и все-таки открываю глаза. Все-таки смотрю вниз. И вместе с поросшей сорняками и крапивой землей вижу руку помощи этажом ниже.
«Господи, нет», — хнычу мысленно.
— Я не слышу мотора! — кричит мужчина.
Родион молчит, чтобы не выдать себя. Стоит у самого края, я вижу его и вытянутую руку с расставленными пальцами. Одна нога чуть заведена назад, на полшага, обе согнуты в коленях. И это — мой единственный шанс.
Господи… а если у него не получится? Что за дикий тест на доверие?! Я не смогу! Нет, Боже, нет!
— Три, — негромко произносит Туманов.
Я разжимаю руку мужчины, выставляю вторую вперед, перпендикулярно телу, делаю короткий неглубокий вдох, снимаю одну ногу с плиты и солдатиком падаю вниз на остановке сердца.
Слышу, как вскрикивает мужчина, потеряв равновесие. Понимаю, что он отпустил мою руку, падая спиной назад. Чувствую, как пальцы Родиона проскальзывают от локтя к запястью. Ни черта не соображаю, я умерла в те секунды. И воскресла, когда ощутила на запястье его стальную хватку и рывок вперед.
Туманов падает на спину, утягивая меня за собой. Я падаю на него, ударившись левым коленом и локтем о бетонный пол.
— Все хорошо, — говорит быстро, обхватывая меня обеими руками и вжимая в себя.
И от этого давления я окончательно стыкуюсь с реальностью, срываясь в истерику.
Господи, я никогда в жизни так не рыдала! Так горько, громко, захлебываясь! Меня никогда так не утешали, гладя по голове, зацеловывая волосы, крепко-крепко обнимая. Я думала, не смогу остановиться, в груди точно снаряд сдетонировал. Но, проплакавшись и пригревшись, через какое-то время могла лишь всхлипывать ему в грудь.
— Теперь ты выйдешь за меня? — ослабляет захват и ласковым движением убирает волосы с моего лица.
— Только если все расскажешь.
— Точно выпорю, — бормочет на выдохе.
Глава 10
Родион садится, а я покрепче обхватываю его за шею. Когда встает вместе со мной, стискиваю его торс ногами, скрещивая за его спиной в щиколотках. Глаза держу закрытыми. Он поддерживает меня под бедра, хотя это и не требуется: я так крепко держусь за него, мог бы идти, будто меня и нет.
Когда спускаемся, решаю, что на ручках гораздо спокойнее и даже попытки не предпринимаю спуститься на землю.
— Взгляну, что от него осталось, — говорит тихо.
Мычу что-то, борясь с тошнотой. Вдыхаю его запах во весь объем легких. Так лучше, так спокойнее.
— Ты умница, — хвалит неожиданно. — Я разные варианты прокрутил, но ты выбрала оптимальную траекторию из возможных. И руку подала, молодец. Это было просто. Ударилась?
— Выжила, — вздыхаю тихо и трусь носом и щекой о его шею. — Спасибо, Родь.
— Я пока на адреналине, — сообщает, выбираясь из зарослей на тропинку, — но скоро меня сморит. И я останусь спать у тебя.
— Хорошо, — соглашаюсь, внезапно почувствовав смущение.
— На смену в бар отвезу сам. Там Зотов будет околачиваться, нет нужды пасти. Приеду вечером, — раскладывает, останавливаясь у машины и открывая дверцу.
Понимаю, что пора бы уже и честь знать. Расслабляю ноги, сползая по нему. Чувствую его руки на своих ногах, потом на ягодицах, голой из-за задравшейся футболки пояснице. Животом пересчитываю каждый кубик его пресса. Щеки пылают… сердце разгоняется… а отстраняюсь с таким трудом, точно в нас магниты вшиты, прямо под кожу. Ох, не к добру это.
— Думаешь, Зотов не при чем? — продолжаю разговор, разглядывая крошечный белый логотип на его черной футболке.