Туманов вдруг отбирает у меня телефон и говорит Ваське:
— Она останется в машине. Иван Сергеевич, я предупрежу. Благодарен. — Возвращает мне телефон. — Ты слышала. Из машины ни шагу.
— Но…
— Не обсуждается.
Обиженно дую губы, но, по правде, не сильно хочу знать, что Зотов устроит на этот раз.
— Не подставляйся сам, ладно? — прошу тихо, когда он паркуется рядом с машиной Димы.
— Само собой, у меня свадьба на носу, — подмигивает мне и выходит, а я расплываюсь в неуместной обстоятельствам улыбке и откровенно пялюсь на него, пока не поднимается на крыльцо и не скрывается за дверью.
Тереблю колечко на безымянном пальце и с мечтательным видом смотрю за окно, как вдруг из-за угла здания появляется девушка. Само по себе странно, она через кусты буром прет в узкой юбке-карандаш, но любопытно то, что на ее белой рубашке красуется бейджик с именем. С прищуром наблюдаю за тем, как она быстрым шагом удаляется, оглядываясь на двери турфирмы, а потом забываю о запрете и вываливаюсь на асфальт, захлопывая дверь машины.
Девушка оборачивается на звук, видит меня рядом с танком Туманова и срывается на бег, а я радуюсь, что не вырядилась в платье и туфли и устремляюсь за ней.
Настигаю ее через пару домов. Хватаю за запястье и вижу, как она набирает в легкие воздуха, чтобы заорать на всю улицу. Дергаю на себя и шиплю скороговоркой:
— Только пикни и разговаривать будешь с теми, кто нагрянул в офис.
— Отпусти меня, психичка! — возмущается девушка, но вполголоса.
— Слушай сюда, — продолжаю гневно и опускаю взгляд на бейджик, — Ксюшенька. Ты либо говоришь все мне, либо полиции. Выбирай.
— Вы ничего не докажите! — дерзит мне в лицо.
— А мне и не придется, — язвительно кривлю губы. — У меня брат полицейский. Он любому моему заявлению ход даст, ясно тебе? Я такую поэму сочиню, состаришься доказывать, что не при делах. В тюрьме!
— Больная! — взвизгивает, дергая рукой, но как-то не слишком впечатляет.
— У тебя десять секунд на раздумья.
— Да пошла ты!
— Раз.
— Ни один суд не поверит в твои байки!
— Два.
— У меня тоже есть знакомые в полиции!
— Три.
— Пожалеешь, что вообще меня тронула!
— Четыре.
— Я синяки на руке освидетельствую!
— Пять, шесть, семь.
— Отцепись!!!
— Десять, — разворачиваюсь, покрепче вцепившись за ее запястье и вижу Туманова и Зотова со своей шайкой из трех молодцев метрах в тридцати от нас.
— Твою мать, — бормочет девушка, заметно бледнея. — Короче, я вообще ничего такого не сделала, — заверяет поспешно.