И вернуться: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Насколько сильно? — спросил Мур. — Вы производили какие-либо расчёты?

Вместо ответа учёный подошёл к встроенному архиву и вытащил оттуда один лист бумаги и немного смущённо улыбнулся.

— Я имел смелость полагать, что мои подозрения подтвердятся. Согласно моей теории, скорость света ускоряется менее чем на полпроцента в минуту. Этот результат ошеломляюще возрастает, когда мы выходим за пределы Солнечной системы.

Он нервно откашлялся.

— Согласно этой шкале, Альфа Центавра находится на расстоянии светового месяца от нас — всего в 125 раз дальше, чем Плутон. Сириус находится менее чем в 800 миллиардах миль от нас, а не в 60 триллионах. Чем больше удаление от нас, тем сильнее уменьшаются прежние значения. Например, звезда, которая, как считается, находится на расстоянии ста световых лет, на самом деле находится всего в одном световом году от нас!

Мур поймал себя на том, что по непонятной причине затаил дыхание, слушая его. Это было так захватывающе — видеть, как человек берёт вселенную и сжимает её, как губку.

Темплтон продолжал.

— Согласно новой системе подсчётов, вся наша галактика Млечный Путь уменьшается с 300 000 световых лет в диаметре до всего лишь 30 световых лет. Ближайшая островная вселенная, Мессье 33, приближается с расстояния в 770 000 до сравнительно близких 70 световых лет. А расстояние до самой дальней из известных нам, Волопаса, сокращается с 221 миллионов до всего лишь 200 световых лет!

Мур стоял у иллюминатора, глядя на вселенную звёзд, которая внезапно сжалась. На мгновение ему показалось, что он видит эти огромные солнца и туманности, несущиеся к Земле с невероятной скоростью. Он вздохнул.

— В некотором смысле, профессор, — медленно произнёс он, — это какой-то позор. Великая вселенная Эйнштейна, Джинса, Эддингтона и других космологов съёжилась до размеров жалкой горошины, — он глухо рассмеялся. — Мы прилетели сюда, чтобы исследовать космическую пустоту, а возвращаемся, увлекая за собой небеса! Почему-то я не чувствую никакой радости от того, что мы сделали.

Мур отмахнулся от своего странного настроения и сказал более нормальным тоном:

— Что ж, я думаю, мы можем закончить на этом и вернуться.

Глаза Темплтона внезапно заблестели.

— Я планирую продолжить! — тихо сказал он.

— Что вы имеете в виду? — в ужасе выпалил Мур. — Продолжить куда?

— Во вселенную!

Темплтон посмотрел прямо в глаза своему юному другу.

— Вот почему я настоял на том, чтобы корабль был снабжён годовым запасом всего необходимого и тонной топлива. Его распад даст нам достаточно энергии, чтобы отправиться в любую точку Вселенной![2] А поскольку Вселенная только что сжалась до вполне обычных размеров…

— Но наши жёны! — перебил его Мур. — Мы обещали…

Голос Темплтона звучал задумчиво, почти механически.

— Странно, но у меня такое чувство, что мы не должны — или не можем — вернуться сейчас без… — он пожал плечами. — Мы всё ещё можем вернуться в разумные сроки. Когда перед нами весь макрокосмос, почему бы не продолжить?

Мур согласился. Почему, он не знал. В первую очередь, он хотел протестировать новый двигатель. По крайней мере, они могли бы без особого риска посетить ближайшую звезду. Но, возможно, их вела та таинственная штука, которую называют судьбой.

Корабль нёсся сквозь пустоту, словно во сне. Солнце за их кормой постепенно исчезало, пока не превратилось в обычную звезду. Как и предсказывал учёный, их скорость не была ограничена никакими факторами. Не увеличивалась их масса и не уменьшалась способность их топлива достигать более высоких скоростей, как того требовала формула Эйнштейна. Они начали осознавать, что вся астрономическая наука Земли разрушилась, как карточный домик.

Мур тянул на себя регулятор ускорения, пока инерция не вдавила их в спинки мягких кресел. Через несколько часов он произвёл триангуляцию Солнца, Сириуса и Альфы Центавра и обнаружил, что они уже движутся в три раза быстрее света — по старым меркам. И всё же свет ускорялся всё быстрее, потому что они могли видеть звёзды позади себя.

Это было похоже на сон.

Иногда Мур часами сидел, глядя на мириады солнц, медленно покачивая головой. Было нелегко принять вещи, противоречащие всем учениям земной науки. Три дня спустя, судя по хронометру, Мур применил торможение.

Проксима Центавра, к которой они направлялись, возникла из космоса и становилась всё ярче. Ещё до своего прибытия они могли различить все три компонента системы Центавра — два мощных жёлтых солнца и один чрезвычайно маленький белый карлик, величественно вращающиеся вокруг общего центра тяжести. Последняя, Проксима Центавра, в настоящее время, на своей орбите, являлась ближайшей к Солнечной системе звездой.

Мур замедлил ход корабля и взял курс сквозь систему. Двое межзвёздных путешественников с нетерпением смотрели на группу из трёх звёзд, с трудом веря, что они действительно здесь. Они покинули Плутон всего неделю назад!

Мур повернул к доктору ошеломлённое лицо.

— Теперь я понимаю, что чувствовал Колумб! — торжественно прошептал он. — Мы первые люди, которые увидели звезду, отличную от нашей, с близкого расстояния — подвиг, который до сих пор считался невозможным. Мы открыли новый мир!

[2] Знаменитая формула Эйнштейна, утверждающая, что ничто не может двигаться быстрее света, теперь ничего не значит. Она применима только к равномерной скорости света. Его постулат о том, что для перемещения бесконечной массы со скоростью света требуется бесконечная энергия, оказался мифом. На самом деле, согласно расчётам Темплтона, нигде в космосе не было предела скорости.