Я поблагодарил словоохотливых работяг. Заторопился дальше.
У меня и так прошло много времени. С того момента, как я должен был присоединиться к группе.
Я быстро миновал двор через арку. Выбежал на маленькую улочку Болотникова.
Пересек ее. Побежал вдоль здания. Потом свернул направо.
По пути обогнал двух мамаш с колясками. Видимо, слишком сильно топал кедами.
Один ребенок проснулся. Зарыдал. Мамаша сердито поглядела на меня. Взяла ребенка на руки.
— Вы не могли бы потише, молодой человек?
Я попросил прощения. Побежал дальше. Старался уже потише.
Вскоре свернул направо. Вдали увидел козырек подъезда. И вывеску на нем. «Столовая номер сто восемь». Что и требовалось доказать.
Я подошел к столовой. Время уже позднее. Начало темнеть. Неужели мои коллеги до сих пор сидят тут?
Вроде за Головиным такого не наблюдалось. Он у нас ярый активист. Должен уже выйти на маршрут.
Поэтому я уже предвкушал забаву. Если парни застряли здесь, я над ними поиздеваюсь. Понасмешничаю.
А если их нет, придется бежать дальше. Как гончая по следу.
Вот только как я узнаю, куда они пошли? Следы уже наверняка давно простыли.
Придется опять звонить Горбункову. Спрашивать маршрут. Может, они выходили на связь.
Я подошел к двери. Протянул руку, чтобы открыть. Обычная такая дверь. Железная, выкрашенная в белый цвет, с закрытым окошечком в верхней части. Зачем оно, чтобы выдавать пищу на вынос, что ли?
И тут услышал внутри крики. Женские крики. И грохот.
На мгновение замер. Вот проклятье. Что за чертовщина там творится?
Открыл дверь и бросился внутрь.
Что за молодые придурки? Серебров рассмотрел балбесов. Тех, которые сами полезли на рожон.
Молоко на губах не обсохло. Еще можно их спасти. Предотвратить неизбежное.
— Чего надо? — тихо спросил Серебров.
Тон самый благожелательный. Но обычно в части мотострелков под Тюмень, где он служил, сослуживцы боялись. Как раз такого тихого тона Серебра, как его прозвали. Знали, что это затишье перед бурей.
С детства Боря хотел быть военным. Дикое желание. Чтобы отомстить отцу.
Он помнил, как сейчас. Детские воспоминания. Никуда не делись.
Иногда Серебров просыпался ночью. С криком, в поту. Снилось, что отец опять его избивает. Ремнем или палкой.
Мать его умерла при рождении. Мальчик рос с отцом. Тот был интересный тип.
На людях спокойный. Благожелательный и вежливый. Высокий, с бородкой, в чисто выглаженных брюках и рубашке.
Насчет чистоты и порядка у отца имелся пунктик. Заскок, так сказать.
Он требовал соблюдения чистоты всегда. За грязь наказывал сына. Очень больно. Еще с раннего детства.