Оля не смогла отказать. Поняла, что придется встретить. Хотя и опасалась невероятно свирепого нрава Максима.
От Оли я сразу поехал домой. Как бы там не звали меня для участия в обходе.
Сначала надо проведать родных. Поговорить с ними. Все-таки, я слегка погорячился. Когда ушел так быстро. Не надо было ругаться с отцом.
Через полчаса я пришел домой. В наш дворик. Время полуденное. На улице прохладно.
На площадке играли дети. Оттуда доносились отчаянные крики. Как будто там кого-то резали. Но потом раздавался взрыв смеха. Так что понятно, что это вовсе не преступление. А просто игра.
Я подошел к подъезду.
— Здравствуйте, баба Вера, — поздоровался со старушкой, сидящей на скамейке. Хорошо, что вспомнил, как ее зовут. — Как у вас дела?
Старушка кивнула. Она всмотрелась в мое лицо. Как будто хотела узнать, все ли у меня там на месте.
— Слава богу, Витя, слава богу. А ты что же пропал? Давно тебя не видела. Учишься еще?
Я тоже кивнул. Почему бы не поболтать с бабушкой. Не показать себя милым и добрым. Пай-мальчик. Активист и комсомол.
— Уже закончил. Экзамены сдал. Теперь жду диплома.
Мы поболтали еще с минуту. Старушка пожаловалась на здоровье. На то, что ее домашний пудель Моська ничего не кушает. В последнее время.
— Витя, давай домой.
Я поднял голову. Оказывается, мать уже успела увидеть меня и теперь смотрела, высунувшись из окна.
Надо же, чего это она дома сидит? Хотя сейчас, скорее всего, она уже в отпуске.
Я распрощался со старушкой и побежал в подъезд. Быстро поднялся на третий этаж, перепрыгивая через три ступеньки. Мать уже открыла дверь и ждала меня внутри.
Думал, что она обнимет и зарыдает от долгожданной встречи. Но нет.
Мать отступила в сторону, пропустила меня внутрь. Не стала обниматься и бросаться на грудь, орошая меня, блудного сына, горячими слезами. Наоборот, подбоченилась и спросила:
— Ну что, явился?
Очень многообещающее начало. Я поставил сумку на пол коридора, снял кеды. Посмотрел на мать, чьи глаза сердито поблескивали в полумраке коридора. Интересно, она не хочет даже включить свет в мою честь?
— Явился по вашему приказанию, товарищ командир, — ответил я. — Какие будут дальнейшие распоряжения? Сразу говорю, кашу «Геркулес» кушать не буду.
Мать усмехнулась. Подтолкнула меня внутрь квартиры. Дверь в комнату сестры привычно заперта.
Я прошел в гостиную, по пути заглянул в свою комнату. Против ожидания, ее никто не занял, все мои вещи лежали в том же порядке.
— Если не кашу, то хотя бы щи и котлеты будешь? — спросила мать сзади.
Все понятно. Это что, вроде психологического хода, чтобы накормить меня, расслабить и уже наверняка оставить дома?
Я кивнул. Хоть и обедал недавно, но в молодости все равно через полчаса после приема пища желудок склеивается от пустоты.
Пошел помыть руки, потом на кухню. Мать уже наливала в тарелку щи.
— Где ты ночевал? — спросила она, усевшись рядом за столом. Пододвинула салатницу со свежими огурцами и помидорами, хлебницу с черным хлебом. — У друзей? У Борьки своего?
Я покачал головой, хлебая щи:
— Неа. На работе, на складе.