Ого, время уже вечернее. На улице скоро будет темнота. Боря шел рядом и предлагал помочь. Я упорно отказывался.
Когда мы отошли от дома культуры, я выпрямился и сунул костыль под мышку. Быстро пошел прочь. К остановке. Там опять заковылял на костыле.
— Что это значит? — спросил Борька. — Ты что, притворяешься? Симулируешь?
Я кивнул. Оглянулся. На остановке тоже люди из числа зрителей. И из участников. Поэтому я продолжил ломать комедию.
— Ну да, а как ты хотел? — ответил я. Играть инвалида выгодно. Мне тут же уступили место на скамеечке. Я уселся туда. — Тут как на войне. Ты меня извини, но по-другому никак. Я должен был создать у Хари впечатление. Типа, он меня сильно травмировал. Как будто я без ноги остался. Хотя на самом деле все прошло. Я чувствую себя прекрасно. Нога в порядке.
Борька покачал головой. Посмотрел на меня с отвращением.
— Зачем тебе это? Что за спектакль? Если бы здесь была Оля, ты тоже разыграл бы ее? Тебе не стыдно?
Какие слова. Похоже, он в них искренне верил. Я уже давно не слышал упреки в бесстыдстве и бессовестности.
В двадцать первом веке про это как-то забыли. Там больше беспокоятся, как бы не лохануться.
— Пусть тебя не беспокоит Оля, — ответил я. — Ты не верил, что я одолею Харю. Ты говорил об этом с Сусликом. Ты был убежден, что он выиграет.
Боря не стал отрицать. Кивнул.
— Все верно. Хоть ты мне и друг, но скажу правду. Тебе не справиться с таким, как Харя. Несмотря на все твои дурацкие трюки. Кого ты хочешь обмануть? В первую очередь, самого себя. Ты еще слишком слаб для этого. Ты занимаешься самбо всего пару месяцев. А уже возомнил себя чемпионом. А с Олей тоже недаром поссорился. Ты ее недостоин. Вот как я считаю. Хочешь обижайся, но я сказал правду.
Люди на остановке оглядывались на нас. Не самое лучшее время для выяснения отношений. Но Борьку это не беспокоило.
— Ладно, потом поговорим, — я устало отвернулся. — Если ты захочешь говорить с таким ничтожеством, как я. Оставайся при своем мнении.
Борька махнул рукой. Подошел двести второй автобус. Как раз ехал в нашу сторону. Я покачал головой. Мол, типа, не хочу с тобой ехать. Тогда Борька отправился туда сам.
Когда автобус ушел, я дождался другого. Сел в него и поехал домой. Борька меня и в самом деле достал. Хотелось немного отдохнуть от него. От его назойливой помощи.
В автобусе мне тут же уступили место. Я же говорю, выгодно притворяться.
Когда я вышел на своей остановке, то опять ковылял с костылем до двора. Там уже прекратил ломать комедию. Вернулся домой с костылем под мышкой. Баба Люда и баба Катя на скамейке охнули при виде меня.
— Витя, а что такое? Ты ногу сломал?
Я поглядел на них с неудовольствием. Вот ведь шпионки. Скоро весь двор узнает, что я сломал ногу. Но разочаровывать не стал. Кивнул.
— Производственная травма. Могло быть и хуже. Но ничего, подфартило. Надеюсь, нога скоро заживет.
И пошел дальше. Старушки опять заохали.
Поднялся в квартиру. Кстати, как там мои родственники?
Близкие родственники. Никто их них не удосужился прийти. Посмотреть, как я выступаю. Не очень-то и надо. Но все же было бы приятно.
В коридоре быстро стащил ботинки. Не стал включать свет. Чтобы меня не увидели. Оставил сумку.
Шмыгнул в свою комнату. Судя по закрытой двери сестры, звукам телевизора из гостиной и ароматным запахам супа из кухни, все дома. Уже разместились на своих местах.
Костыль спрятал за дверью. Чтобы мать не нашла его раньше времени. А то разговоров будет. До скандала дойдет.
Сам вытащил форму из сумки. Надо бы постирать. Сейчас нет стиралок автоматов. Отжимать надо вручную. Это та еще процедура.
— Ну, как все прошло? — ко мне заглянул отец. — Победил?
Ага, как же. Я покачал головой. Продолжил разбираться вещи в сумке.