Астриум 4. Последний свет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я даже не сбился с шага. Вытянул левую руку, и острое жало роупдарта выстрелило вперед на двадцать метров. Рангон увернулся от удара, крутнувшись вокруг опорной лапы так, словно на него вообще не действовали законы массы и инерции. Увернулся, но тут же попал под удар оружия Арамаки, которое атаковало мгновением позже, когда я понял, где будет находиться противник в нужный момент.

Второй рангон не стал уворачиваться от атаки хлестом, а пригнулся, распластался по асфальту, пропуская шуршащую цепь над собой. И тогда роупдарт, который все еще был вытянут и застыл в подобии копья, снова стал гибким и хлестнул сверху-вниз, вонзая жало ножа точно в затылок твари.

Третий заметался туда-сюда, не зная, куда податься, и в итоге никуда не подался. Сразу две цепи захлестнули его с дух сторон и намотались, закрывая его в светящийся кокон. А потом витки стянулись, и от рангона остался только черный дым, просочившийся между звеньями и рассеявшийся по ветру.

Изи.

Убедившись, что никого из противников не осталось, я быстро дошел до стен дома, но не для того, чтобы скрыться в их свете, а для того, чтобы поскорее посмотреть на рисунки. Снова посмотреть. Ведь в первый раз я совершенно не уделил им внимания, и только сейчас понял, что зря. Очень зря.

Рисунки были все те же — грубые, схематичные, сродни наскальной живописи, в которой скорее угадывались какие-то мотивы, нежели однозначно читались. И, тем не менее, я нашел много знакомых сцен. Вот человек, подняв руки, сцепляется с большим страшным чудищем, изображенным как много-много штрихов, словно он то ли взрывается, то ли растворяется в окружающем пространстве. Вот человек стоит на овале с крылышками, совершенно точно изображающем дирижабль. Вот человек бежит, а за ним — косая черта, за которой все густо замарано черным. Вот человек стоит перед густыми черными колючими зарослями, а вот — держит в руках сияющий кубик. Вот сразу целая куча человечков бежит в сторону кучи других человечков по крышам, а над ними висит дирижабль…

Я прошел вдоль стены, бегая глазами по схематичным рисункам, понимая, что вижу все то, что уже произошло, и наконец нашел то, что искал. Маленький рисунок, изображающий овал с крылышками и падающую от него фигуру человечка, от руки которого короткими рисками расходится схематичное сияние. И рядом с этим рисунком еще один — тот же человечек стоит возле кривого шатра, похожего на индейский виг-вам.

А дальше рисунков не было. Маленький кусочек стены, шириной буквально в две ладони, был девственно-чист и свободен не то что от рисунков — даже от царапин и потертостей. Что ж, логично. Ведь эта история еще не случилась.

А еще логично, что, независимо от ее исхода, на этом месте все и закончится, что и символизирует количество оставленного места. Все закончится — может, и не для всего мира, но для конкретно этого способа записать историю — точно.

Я тряхнул левой рукой, пуская волну по цепи роупдарта и заставляя его свернуться улиткой, превращаясь в небольшой щит с клинком в центре, а правой — достал поделку Арамаки, превратив ее в подобие кистеня, только без рукояти. Заслонившись щитом по самые глаза, я снова обошел дом по кругу, вернувшись к входу, и медленно вошел в дверь, приготовившись отражать атаку.

Но никакой атаки не последовало. Меня даже никто не встретил, даже ни звуком, ни движением не показал, что внутри кто-то есть.

Я отодвинул перекрывающую проход занавеску, состоящую из сотен тонких нитей Тьмы, — конечно же, предварительно защитив руку световой пленкой, — и вошел в обиталище Дочери Ночи.

С прошлого, он же первый, визита ничего не изменилось. По полу по-прежнему стелилась фиолетовая дымка, скрывающая ножки многочисленной мебели различной конфигурации и степени мягкости — от жестких деревянных стульев с высокой спинкой до мягких кресел, к которым в комплекте обязательно должны идти бутылка коньяка и хорошая сигара.

Даже дрова в камине потрескивали точно так же, как тогда, когда я вошел сюда за советом, а не за тем, чтобы уничтожить хозяйку всего этого великолепия. Хозяйку, которая, как оказалось, полноправной хозяйкой здесь и называться-то не может.

И, совсем как в тот раз, сама хозяйка не желала предстать перед моими глазами.

Но если тогда ходить по чужому дому в ее поисках я счел невежливым, то теперь всю мою вежливость как рукой сняло. Поэтому я двинулся по кругу вдоль стены, так, чтобы она оставалась у меня за спиной — я не строил иллюзий на тему того, что успею среагировать, если она появится сзади и атакует меня оттуда. Может, успею. А, может, и нет. Но, если произойдет второй вариант, загрузиться и переиграть этот момент я уже не смогу.

Я медленно двигался к камину, перешагивая пуфики и заставляя фиолетовый туман нервно клубиться и тянуться за моими ногами. Взглядом я безостановочно обшаривал открытое пространство дома, несмотря на то, что, казалось, все оно передо мной и ничего в нем не меняется.

Так я добрел до камина, и обошел его, для чего пришлось на секунду отлипнуть спиной от стены. По пути я успел бросить короткий взгляд в сам камин, и нисколько не удивился, поняв, что никаких дров там и в помине нет. Фиолетовый полупрозрачный огонь, даже на вид такой же естественный, как елка посреди пустыни, плясал поверх кучки маленьких клювастых черепов — судя, по размеру, голубиных. И то ли их хватало, чтобы поддерживать горение, то ли огонь и кости вообще существовали обособленно друг от друга и просто оказались в одном и том же месте в силу каких-то обстоятельств. Скорее второе, потому что черепа были гладко отполированы и на них не было ни следа ни гари, ни копоти.

Продолжая двигаться вдоль стены я наткнулся на то, что сначала принял за какой-то гобелен. Это оказалась занавеска, которая, как дверь, отсекала пространство еще одной комнаты, в которую я, конечно же, заглянул.

Комната оказалась крошечной — буквально в пятую часть общего большого зала, и, в отличие от него, где было тепло и светло, здесь царила тьма и холод. А из всей мебели здесь был большой сундук, окованный железом, пара полок на стенах, деревянный стол и маленькая детская кроватка, стоящая в самом углу и накрытая пологом. И слой пыли на всем этом был такой, что сразу становилось понятно — здесь никого не было уже долгие годы. Возможно, даже десятилетия.

Не найдя Дочь Ночи и здесь, я вернулся к осмотру большого зала, и постепенно прошелся по кругу, заглядывая во все щели и буквально под все кресла в поисках здешней хозяйки… Но ее нигде не было.

Или вернее — ее не было видно. Я чувствовал, что на самом деле она где-то рядом. Это можно назвать шестым чувством, которое появилось у меня одновременно с силами, которыми наградил меня светолит, и совершенно точно это нельзя объяснить с научной точки зрения… Но я ее чувствовал. Я чувствовал, что откуда-то из пустоты на меня смотрят, и смотрят очень внимательно. Тем самым взглядом, который, как гласят легенды, можно даже почувствовать.

Дочь Ночи никуда от меня не убегала. Она просто пряталась, как пряталась в первый раз. И вряд ли из-за страха — вряд ли ей вообще известно такое явление, как страх. Не страх же заставлял ее прятаться в первую нашу встречу. Просто она… такая. Она как трикстер, как Локи — бог обмана и коварства. Не нужно пытаться ее понять.

Но нужно ее победить. А для этого нужно ее выманить.

Поэтому я расслабился, убрал оружие и просто направился к выходу из дома, на сей раз уже не перешагивая через пуфики, а идя прямо по ним, а некоторые — просто отшвыривая с пути.

Взвились в воздух листы каких-то карт, зазвенели, застучали, запрыгали по полу всякие мелочи вроде бус, монет и чего-то там еще… Проходя мимо полок, я поднял руку и просто смел с них все, до чего смог дотянуться — заварочные чайники, банки с чаем, кружки, сахарницы, что-то еще… Все это посыпалось на пол, разлетаясь на осколки и разрывая фиолетовый туман в мелкие клочья.

Дойдя до выхода, я бросил короткий взгляд через плечо и остался доволен сотворенным. Через лачугу словно бы слон прошел, не сильно при этом разбираясь, куда ставить ноги. Широкая борозда хаоса и разрушений рассекла дом на две половины, и вряд ли это могло остаться без внимания хозяйки.

И не осталось.

Как только я снова посмотрел перед собой, на занавеску, отделяющую меня от реального мира, как только поднял руку и отодвинул ее, сзади раздался знакомый бархатистый голос:

— Знаешь, я обижена. Мог бы и подождать, вместо того, чтобы устраивать хаос. Ты же знаешь, женщинам свойственно опаздывать.