Астриум 4. Последний свет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Зачем? Ты же не считаешь, что она тебе нужна.

— А знаешь что… — я на секунду задумался. — А ты прав. Нахер удачу. Нот лак, джаст скилл… Хотя ты не поймешь, что это значит.

И, не дожидаясь ответа Птичника (да его и не было бы, скорее всего) я шагнул с крыши вниз, выбрасывая роупдарт из рукава.

Через десять минут я уже снова был в здании Верпен и прощался с девчонками. Каждая, — даже Трилла! — коротко обняла меня, а Кейра не выдержала и все же расплакалась, хоть и старалась этого не показывать — отвернулась и украдкой вытирала слезы.

— Все будет хорошо. — сказал я Лизке, держа ее за руки. — Присмотри за ними, пока я не вернусь.

Лизка уверенно кивнула, сурово сдвинув рыжие брови, коротко меня поцеловала и отпустила.

Я поднялся на борт дирижабля, прошел внутри его гулкого железного брюха, слушая как отзываются металлические плиты под ногами на каждый шаг, и поднялся в рубку управления. Здесь, как и во всем дирижабле, никого не было — все уже было настроено. Лишь одна большая желтая кнопка под стеклянным защитным колпаком (сейчас призывно поднятым в стоячее положение) отделяла меня от начала путешествия в кромешную Тьму.

И я ее нажал.

Глава 22

Дом Ночи

Никто уже не заботился об экономии топлива, тем более я сам, поэтому дирижабль долетел до конечной точки за, рекордные тридцать минут. Даже я понимал, что для подобного гиганта с его моментом инерции и его парусностью, это почти что мгновенно.

Но находиться в брюхе железного летающего кита, который на предельной для себя скорости не плыл по небу, как ему положено, а летел, во всех возможных смыслах этого слова, было отнюдь не приятно. Дирижабль периодически потряхивало, когда налетал особенно сильный порыв ветра, и двигатели каждый раз после этого принимались натужно гудеть, возвращая воздушное судно обратно на курс. Переборки периодически поскрипывали, и гулкое железное нутро разносило эти звуки по всему объему, а многочисленные лампочки на приборной панели, о назначении которых мне приходилось лишь догадываться, то и дело начинали моргать, призывая обратить на себя внимание. И я его, конечно, обращал, но проблема в том, что никто мне не объяснял, что эти лампочки (половина которых была вообще без всяких подписей) означают и мне оставалось лишь надеяться, что ни одна из них не означает включения какой-нибудь системы самоуничтожения. Шутка, конечно, но какая-нибудь из них вполне могла сигнализировать о том, что в газовом танке пробоина и сейчас единственное, что держит дирижабль в воздухе, стремительно покидает его, обрекая судно на падение.

Но минуты сменялись минутами, а дирижабль так и не собирался падать, и вся тревожность оставалась на уровне моргающих лампочек. А мне оставалось лишь смотреть на них и ждать, когда же дирижабль прибудет в конечную точку.

Высота, на которой шел воздушный кит, была приличной — метров сто двадцать, чтобы с гарантией не зацепить ни одно почерневшее здание, что могло бы привести к крушению буквально за минуту. По этой причине я плохо понимал, что находится подо мной и о том, что путешествие окончено, догадался лишь по тому, что двигатели смолкли, а лампочки на приборной панели загорелись ровным ярким светом. Сразу все. Для полной ясности не хватало только, чтобы какой-нибудь механический синтезированный голос сказал что-то вроде «Пункт назначения достигнут. Пожалуйста, покиньте транспортное средство и не забывайте свои вещи в вагонах… В гондоле, в смысле».

Найдя место, где я не задену всякие кнопки и рычажки, я залез прямо на пульт управления и прилип к лобовому стеклу гондолы, пытаясь высмотреть, что подо мной находится, но угол его наклона не давал нужного обзора. Я даже не смог рассмотреть границы круга обрезанных зданий, что обрамлял жилище Дочери Ночи. Оставалось лишь надеяться, что дирижабль доставил меня по адресу, а выяснить это точно можно было лишь одним способом.

Я спустился с пульта и, подчиняясь какому-то порыву, провел по нему рукой, прощаясь не с дирижаблем, но со всем материальным миром, со всем, что от него осталось… Осталось у меня за спиной.

А потом надел маску, развернулся, прошел по замершему в воздухе и словно бы умершему, дирижаблю, до главного люка, открыл его и высунулся наружу, глядя вниз.

Ветер набросился на меня, как голодный волк на раненую косулю, рванул волосы, на которые я не стал надевать капюшон и попытался выдернуть из люка и сбросить вниз, в черную бездну. Но я держался крепко и он, повторив свою попытку еще раз, разочарованно воя, улетел куда-то вдаль.

Навигаторы Верпен были точны, как мои броски роупдарта. Дирижабль завис практически над самой маковкой той полу-юрты полу-мазанки, в которой жила Дочь Ночи, отклонение составляло буквально десять метров. И то это было отклонение только если считать от центра воздушного судна, а если автопилот ориентировался на его нос, то промашки и вовсе никакой не было — он висел точно над нужной точкой, как привязанный. Даже высоту автоматически снизил до тридцати метров, и ниже уже было некуда, иначе бы хвост задел ближайшее почерневшее здание. А, впрочем, это уже неважно.

Я еще раз посмотрел на дом Дочери Ночи и даже с такой высоты разобрал несколько десятков лоа, бродящих вокруг него, но не приближающихся к стенам ближе определенного радиуса — около метра-полутора. Рангонов видно не было, но это еще ничего не значило. Все эти твари с равной вероятностью могли как быть в старых границах Города, ожидая, когда падет «Горизонт», так и таиться на окружающих крышах без движения в ожидании меня.

Интересно, а они тоже не способны вплотную приблизиться к жилищу Дочери?

Нет, неправильный вопрос.

Почему вообще Твари Тьмы не могут приблизиться к жилищу? Зачем Дочь Ночи вообще придала стенам подобное свойство? А если не она — то кто? И если не она — то как она способна это делать, если она, по сути, такая же ТТ, только на порядок повыше, такая себе супер-ТТ?

Вот правильные вопросы, получение ответов на которые прояснит очень и очень многое. Но у меня этих ответов нет, а единственный, кто мог бы их дать — остался далеко. И у меня уже нет возможности к нему за ними вернуться.

Потому что в принципе нет дороги назад.

Поэтому я шагнул вперед из люка, выбрасывая в руку нож и в падении переворачивая его обратным хватом.

Засиявший клинок вгрызся в стену ближайшего здания, чертя по нему яркую, стремительно затухающую прямо над моей головой, полосу, и скорость падения слегка уменьшилась. Я чуть повернул клинок, и меня потянуло не просто вниз, а немного под углом, и скорость уменьшилась еще больше. Так, тормозя клинком и подошвами, на которые я мысленно добавил световую защиту с крошечными шипами, работающими как наждачка, я секунд за двадцать преодолел всю высоту здания и достиг уровня земли. Я уже даже не рассматривал вариант, что что-то пойдет не так — все получалось само собой, словно я отрабатывал это тысячи раз.

И когда в мою сторону, едва только подошвы коснулись поверхности, двинулись все окружающие лоа, я этому даже не удивился. Я для них сейчас был как торт для сладкоежки, который месяц сидит на безуглеводной диете. Причем в ситуации, когда и сладкоежка и торт находятся в темной комнате без источников света, и тут внезапно на торт направляют большой и яркий прожектор. Разница лишь в том, что в этот раз я сам был прожектором.

Из моих рук хлестнули две световые плети, перекрестились, захватывая сразу несколько десятков лоа, и заставляя их развоплотиться в угольный дым. Я пустил волну по обеим цепям, и хлестнул в обратную сторону, «расплетая» сплетенное. Лоа, которые умудрились как-то уцелеть, попали под вторую раздачу и тоже разлетелись на клочки.

Буквально за секунду я уничтожил сразу полсотни лоа, и, хотя у меня не было полной уверенности, в том, что их вообще можно уничтожить окончательно, что они не собираются из обрывков дыма заново, попозже, сейчас путь к моей цели был открыт. И сейчас это главное.

Но, едва я сделал шаг к ней, как сверху, с домой, один за другим, спрыгнули сразу три рангона. Спрыгнули — и рванулись ко мне, размываясь в пространстве.