Монстр с нежным сердцем: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ему четыре года, — шепнул Барри. — Его родичи урсолаки, медведи-оборотни, сей факт весьма не нравился благочестивым горожанам, — помедлил и дополнил с горечью: — Ведь просил беорнингов перебраться ко мне на остров, спрятаться от магглов, но Майрон всё отнекивался, говорил, что не желает жить в бегах да в изгнании. И вот чем всё обернулось… Сидят теперь в бинтах, ни охнуть, ни вздохнуть не могут, кто-то из горожан ушлым оказался — нашпиговал мушкет серебром да и вжарил по верберам заговоренной картечью.

— А что так? — удивился Гарри. — На виду, что ли, жили, не скрывали, что оборотни?

— Да попробуй скройся, от малейшей же эмоции в бера перекидываются, что ни шок, так медведь на базарной площади стоит и ревет в восхищении от красивой тряпки! Ну до чего ж Европа дикая! Не перестаю изумляться. Я ж полвека в России провел, и там совершенно иное отношение к оборотням! У нас-то оборотень считается исчадием ада, тем, кого следует найти, отловить и изничтожить, оборотень — зло, не имеющее права на существование. А вот славяне относятся к оборотням совсем иначе. Оборотень — доблестный человек, оборотень — добрый волк, добрый медведь, добрый зверь, зверь-помощник. Оборотнем в их представлении может быть и бог, ими считаются жрецы и волхвы. Стать перевертышем не многие стремятся, но кто стал таковым, считается отмеченным за какие-то заслуги перед богами или уж просто перед судьбой.

— Барри, Барри, — вздохнул Блэк из середины стола. — Тебя послушать, так все волки-оборотни — святые… Что ж теперь, прикажешь распахнуть ворота Хогвартса для всех местных волкодлаков?

— Нет, — улыбнулся Барри. — Не прикажу. Наши волкодлаки именно что волкодлаки — страшные обезумевшие убийцы. Говоря про славянских оборотней, я не имел в виду ликантропию, болезнь, лишающую ума. Я говорил про чистых, истинных, природных оборотней, хозяев лесов и долин. В качестве примера могу привести Майрона, отца вот этого мальчишки, — приподняв ребёнка, Барри показал его директору и продолжил: — За всю свою долгую жизнь Майрон Бэддок ни одного человека не убил, только калечил в случаях самозащиты, но до смерти дела никогда не доводил. А то, что с его помощью пополнились армии инвалидов, так это не его печаль, он всего лишь свою мохнатую шкуру спасал. Просто для соседей он чудовище, ну не верят люди в добрых зверей, и для них беорнинг приравнивается к лютому вервольфу. И в чем-то я с ними согласен, ликантропы действительно опасны, тут люди правы.

Мальчонка на коленях Барри тем временем притих, поглощенный сахарной конфеткой, и давно превратился в медвежонка — большеголового и страшно милого. Завидев мишку, к столу стянулись дети и, очарованные новым необыкновенным чудом, облепили Барри, разглядывая и трогая круглые пушистые ушки зверомальчика. Мишка озорно сиял черными глазками, ворчал и ласково полизывал детские ладошки, если те оказывались у мордочки. У Гарри просто сердце сжалось, видя такое чистое невинное добродушие маленького зверочеловека. И правда — дикая Европа…

Родители Бернара объявились через неделю, когда полностью оправились от ран и набрались сил. Их внешность можно было бы описать одним словом — цыганы, если бы не размеры, которые четко отграничивали их от людей, ибо на человека беорнинги мало походили. У Майрона был широкий сплюснутый нос и высокие скулы, густые бакенбарды почти полностью скрывали лицо, а роскошная грива росла и в районе холки, если так можно выразиться о человеке… Но с другой стороны, люди-медведи и так больше звери. Жена его тоже отличалась высоким ростом, так что их ребёнок не просто обещал стать великаном в будущем, а действительно собирался им быть. Зейн лично обрадовался и подошел к ним — пожать руки и сравниться: так ли они высоки? Оказалось, так, и даже чуточку покрупнее. Так что Гарри осталось подивиться, что их ещё не сожгли трусливые святоши.

Погостив маленько, беорнинги вскоре перебрались из замка поближе к природе — в Запретный лес, где построили себе уютный дом, сложенный из камней по схеме древнего зодчества, то есть без гвоздей и клейстера так подогнав камни, что и волосок не пролезет в месте стыка. Умели в прошлом дома строить, да…

Жилище отстроили быстро — зима разогнаться не успела, а из печной трубы уж дымок потянулся. Ну а где зима, там Рождество подоспело. И настало время нового урока Гарри.

Замковый двор украсился елками и огнями, засияли блестючие гирлянды мишуры, запахло мандаринами и хвоей, свежим деревом и кожей — гномы-мастера привезли очередную партию заготовок. Ценные породы камня и древесины снова укладывались в безразмерные мешки, как всегда, рядом со старшими вертелись любопытные новички, изнывающие от нетерпения. Снова волшебники наряжались в костюмы Санты и эльфов-помощников.

Гарри и Винкль находились здесь же, собирали свой мешок подарков. Барри совершенно преобразился, надев яркий кафтан Санты с белой оторочкой, белоснежная кучерявая борода, наращенная с помощью заклинания, сделала толстяка просто неотразимым! На Гарри скромный зеленый картузик эльфёнка, узкие брючки-лосины и смешные полусапожки с загнутыми носами. Наряд обоих дополняли шапки с помпонами соответствующего колера: у Гарри зеленая с желтым, а у Барри — красная с белым.

Петух Тим на посохе осанился и прихорашивался: то грудку выпятит и крылышки в боки упрет, то затылок взъерошит, сдвинув шапочку на клюв, то ножку поднимет и примет позу аиста. Но что-то ему не нравилось, и он снова начинал вертеться, становясь то этак, то эдак. Барри, не обращая никакого внимания на чудного петушка, сосредоточенно возился с мешком, подкладывая туда тючки с ватой и материей, Гарри внимательно смотрел и наматывал на ус всё увиденное. На его руке сидела Елочка и с кротким удивлением наблюдала за выкрутасами Тима. На замковой стене передними лапами стояла Фелина и круглыми глазами следила за праздничной суетой. На крыльце выжидал Дамблдор, школьный целитель и повелитель времени — его феникс где-то невидимо ждал сигнала.

Наконец появились фестралы, огромными стаями огибая стены башен со стороны леса. Барри, будучи внушительной комплекции, подозвал к себе самого крупного. Огладил широкую грудь, похлопал по атласной шее, деловито спросил, как зовут. Фестрал ответил, обдав паром изо рта…

— Ага, Стеллмар ты, прекрасно-прекрасно… Ну а я — Барри!

И они, полноватый волшебник и гигантский фестрал, к изумлению Гарри, превежливо раскланялись друг с другом. Как скоро выяснится, это тоже было уроком для молодого друида.

Звучит сигнал Дамблдора — время, остановись! — и взлетает над крышами слепяще-золотой феникс. Спиралью-цепью поднимаются в небо друг за другом величественные фестралы, и снова Гарри, как и много лет из года в год, накрепко приклеивается к спине крылатого коня, как всегда мимолетно поражаясь чудакам из будущего, которые зачем-то впрягли летунов в громоздкие колымаги… У фестралов же другое предназначение! В руках Гарри сжимает мешок, на мешке — Елочка, верная совушка, по сторонам реют бесшумные крылья-паруса, впереди — спина Барри, его учителя. В горле Гарри комок, который он никак не может проглотить от волнения, молодому волшебнику жутко интересно — чему его будет учить необыкновенный наставник?

Когда внизу показались городские огни, Барри крикнул фестралу:

— Стеллмар, найди-ка нам малыша с самым сильным его желанием, таким, что прямо не могу и дай сейчас! Найдешь?

Хлопнули крылья-паруса, и фестрал прянул в небесный портал — мерцающее сияние, возникшее перед ним. Выпорхнув где-то на другой, более холодной широте, Стеллмар по широкой дуге пошел на снижение. Гарри всё это время только обалдело моргал, начиная понимать, что длины его усов не хватит для всех знаний, чтоб намотать на них…

Дом стоит на скале, ярко освещенный огнями. Но жильцы его уже спят, измученные болью, горем и разочарованием. Спит в кресле у камина в гостиной умученный вусмерть отец-шахтер, накормленный «завтраками» работодателя, который уже два месяца задерживал зарплату. Ежится на одинокой холодной постели заработавшаяся до упаду жена и плачет во сне маленький Джек, которому мама с папой уныло сообщили, что подарка в этом году, наверное, не будет, потому что…

— Но мне они так нужны!.. — жалобно вскрикивает во сне малыш. И плачет ещё громче. Горько, навзрыд.

Барри со своим учеником проникли прямо в детскую, пройдя сквозь стену, использовав для этого простенькое волшебство. Волшебники же они. Присев на край кровати, Барри осторожно разбудил ребёнка.

— Джек, проснись, крошка, не плачь, не надо так, ты меня очень расстраиваешь… Проснись и перестань плакать. Расскажи лучше, что ты хочешь?

Маленький трехлетний мальчик растерянно трет глазки и недоуменно таращится на двух незнакомцев в своей комнате.

— Ой, вы кто? — голосок его тоненький, испуганный.

— А ты не видишь? — весело удивляется Барри. И подбадривает: — Ну, чего ты хочешь, маленький?

— Я хочу… — начинает Джек и тут же замолкает. Над кроваткой появляется сияющий паровозик, формируется он как бы из золотого песка или пыли. Вырываются из трубы клубы дыма, вращаются колеса и мчат паровозик по рельсам, изогнувшимся по всему периметру комнаты. Следом за ним — единорог. Тоже из пыли, мультяшный и милый, пляшет вприскочку, смешно задрав хвост.

Пока ребёнок смотрит картинки, Тим достает из мешка брусок металла и тючок с материей и ватой. Всё это он передает Гарри, и тот, под подсказку Винкля, занимается трансфигурацией. Барри занят другим: он рассказывает ребёнку сказочную историю про единорога по имени Алмаз. И показывает картинки — приключения единорожика, полные забавных и нелепых ситуаций.

Когда Гарри и его учитель улетели, в постели спал самый счастливый на свете ребёнок, крепко прижимая к себе чудесные подарки — стальной ярко-красный паровозик с желтыми колесиками и плюшевого белого единорога с кудрявой гривкой. А для родителей в качестве объяснения оставлен широкий «олений» след на промерзшей земле перед крыльцом…

Глава 22. На крыльях рождественского фестрала