― Я не хочу, чтобы она когда-либо принимала в этом участие, ― ответил мой отец мягким голосом, который он перенял, с тех пор как болезнь взяла верх. ― Я же тебе говорил. Ты уважаешь это. И уважаешь единственное, что у меня есть.
― Я всегда уважал это, ― парировал Марио. ― Но я просто пытаюсь помочь.
― Ты пытаешься контролировать. А ты не контролируешь мою жизнь. Мы заключили эту сделку давным-давно.
Я услышала глубокий вздох и череду проклятий, прежде чем он снова ответил:
― Она окажется в приемной семье. А это прямая дорога в секс-торговлю. Раньше я имел дело с половиной здешних семей.
― Я буду строить планы с кем-нибудь. ― Голос моего отца надломился.
Я опустила голову и сжала кулаки.
Плечо Рома врезалось в мое.
― Спокойно, Клео, ― прошептал он. ― Еще не время драться.
В тот момент я решила, что буду бороться с Ромом вечно. Он не имел права указывать мне, когда защищать тех, кого люблю.
― Вам всем нужно уйти. Этот стресс не идет ему на пользу. А нам здесь просто хорошо. ― Я чуть не задохнулась от этих слов, зная, как много выторговала бы у любого существующего бога, чтобы спасти своего отца.
― Я в этом не сомневаюсь, ― проворчал Ром себе под нос.
Он действительно в это верил? Неужели Ром думал, что мне будет хорошо без моего последнего оставшегося родителя? Без мужчины, который пел мне колыбельные, когда я плакала в детстве, и все еще укрывал меня по ночам, пока боль в его теле не стала слишком сильной? Теперь я укладывала его спать, пела ему колыбельную, как он делал это для меня. В те ночи, когда он быстро засыпал, я плакала от радости, что хоть немного утешила его. Но в большинстве случаев видела страдальческое выражение лица отца и понимала, что от меня мало толку. Тяжесть одинокого мира тянула мое сердце вниз, на дно океана. Без папы я была никем. И без единственного человека, который меня понимал, никогда, никогда не смогу найти способ обрести себя.
Голос его дяди пронесся по лестнице, подтверждая то, что мы уже знали.
― Даги, у тебя больше никого нет. Вы с маленькой девочкой одни. Никаких планов строить не надо.
― Да будет так, ― прохрипел отец.
Я рванула вниз по ступенькам, но Ром схватил меня за руку.
― Не надо.
Я судорожно вздохнула, стараясь, чтобы разговор между мужчинами внизу подошел к естественному концу.
Марио продолжил:
― Это не очень хорошая жизнь. Позволь мне помочь. Если бы ее мать была рядом…
Я схватила ожерелье, единственное, что, по словам отца, она оставила после себя.
― Ответ ― нет.
Я вздрогнула от окончательности слов отца. Мужчины внизу были правы. У нас больше никого не было, и у меня скоро вообще никого не будет, даже отца. Тем не менее, я доверяла суждениям отца больше, чем их.
Бастиан и Кейд неловко смотрели на меня, как будто не знали, что сказать, в то время как Ром оглядывал меня с ног до головы. Я не заметила, что у меня покатилась слеза, пока тот не смахнул ее.
― Ты будешь жить. Потому что, если ты этого не сделаешь, ты умрешь.
Мое горло почти сжалось от страха от его бессердечных слов, но я подавила искушение поддаться своим эмоциям. Больше никому из них не покажу своей слабости.
Я услышала шаги, приближающиеся к лестнице.
― Мальчики, пошли, ― услышали мы из-за угла. Они спустились по лестнице.
Бастиан притянул меня к себе.