Секунда — и его кулак уже висит в неестественном положении. Мне было достаточно мига, чтобы собственную кожу превратить в металл. Истошный крик боли разразился на всю берлогу, вторая рука потянулась за ножом, но слишком нелепо и медленно. Простым взмахом руки я снёс насильника с ног. Я посмотрел на застывшую с широкими глазами сестру, подбадривающе кивнул.
— Я мигом. Одна нога здесь, другая там, — с этими словами хватаю обидчика за волосы и прохожусь по его носу коленом, усиленным аурой. Кровь брызнула в стороны, окропив личико моей сестрички.
Но этого явно недостаточно, урок определённо не усвоен. Шагаю к стене и пару раз сталкиваю череп парня с бетоном.
После третьего удара оборачиваюсь на сестру. А она закрыла лицо руками и глухо плачет.
Убираю руку с ублюдка и присаживаюсь напротив сестры. Убираю локон волос с её грязного лица.
— Эй, ты чего плачешь? — спрашиваю у девушки, пока мужик стонет от боли. — Не плачь, ну. Я рядом, всё хорошо. Улыбнись же.
Но плач не останавливался.
— Я его как-то неправильно бью? — продолжаю я. — Давай член ему отрежу?
— Ты дурак, Кость⁈ — посмотрела она на меня мокрыми глазами. — Хочешь остаток жизни за решёткой провести?
Оу… я нахмурился, глянув на окровавленную морду хрипящего ублюдка.
— Не хочу. Я только зажил.
— Машенька, прошу тебя! — заскулил щенок. — Он же меня убьёт!
— Дай ему уйти, Кость.
— Отпусти, молю! — вторил тот, сложив ладони в молитвенной позе.
— Перестанешь плакать, если отпущу? — щурюсь.
Маша кивает. Делаю шаг к обидчику и беру его за шкирку.
— Да простят же меня Боги войны, — с этими словами открываю дверь. — До свидания.
Пинок под зад явно не стал бы лишним. Но и без того было интересно наблюдать за тем, как избитый выродок с припущенными штанами мчит изо всех сил куда-то вглубь переулка.
Закрыв дверь, я посмотрел на сестру. Она вытирала рукавами мокрое лицо, которое выражало искренни испуг. Но тот быстро сменился удивлением. Девушка будто не узнавала меня какое-то время.
— И мы здесь живем? — приподнял бровь, оглядевшись. — На этой помойке?
— Кость, не говори так. Это наш дом, — осуждающе посмотрела на меня сестра, поднявшись на ноги. — Нас выгнали из квартиры за неуплату. Мы тут уже второй год живём. Ты где драться научился?
— Всегда умел.
Не то чтобы я был сильно раздосадован фактом жизни в заброшенном подвале по соседству с помойкой. В сравнении с моим прошлым обиталищем это место цвело и пахло. Чего стоит возможность выйти на улицу, прогуляться по городу и при этом не понести риски быть убитым. Свобода дарила чувство гармонии и счастья, а такого я не испытывал давненько и всё в этом духе…
Но это не значит, что мы должны жить в этом дерьме всегда. Её брат больше не та безответственная и бесхребетная сволочь, какой была раньше. Как говорится, из дерьма похуже выбирались.
И всё же, обстановка в доме не просто скудная, её просто не существует как явления. Затхлые стены, посыпавшиеся в некоторых местах потолки и дырявый пол. Больше скажу, в любой момент всё это может рухнуть нам на голову.
Осторожно прикрыв хлипкую дверцу, я подошел к сестре. Она молча готовилась ко сну, умываясь. Положил руку на её плечо.
— Ты злишься на меня?
— Злюсь, — покачала она головой. — Завтра, когда меня его дружки по кругу пустят, а ты, если живым оставят, будешь стоять и на всё это смотреть. Не обижайся, когда я сильнее разозлюсь на тебя за это, — пробурчала она обиженно. — Сейчас мне и без тебя проблем хватает. Поэтому просто ложись спать, Кость.
Я оглянулся на дверь.
— Ну, мы закроемся.