— Почему же-с-с-с? — склонил он голову. — В этом мире ты подобен Богу. Только представь, во что воздвигнут твою персону, когда выяснится природа твоего происхождения.
— Я свободу люблю, — из-за моей спины выползла покрытая металлом королевская кобра, а над ящером возник огненный ворон. — Если не хочешь сдохнуть здесь, держи свой рот закрытым, а язык спрячь за зубами. Я знаю, они не твои хозяева. Даже мне не по силам управлять тобой. Ты волен делать всё, что пожелаешь.
Ящер хищно улыбнулся, лениво подняв глаза на ворона. А затем перевёл взгляд на кобру и весело, по-старчески, засмеялся.
— Кхе-кхе-кхе-е-е, — покачал он головой. — Боюс-с-сь.
Я же оставался серьёзным. Прекрасно понимал, что ему хватит и секунды, чтобы поглотить моих духов, но верил в то, что за столько лет белый ящер всё ещё не слетел с катушек.
— Наша эпоха ушла, юный Арис-с-старх, — собрался ящер в клубок и прикрыл глаза. — Твои духи такие же старые, как и я. Мы не одолеем их.
— Мы уже это сделали, хрыч зубастый, — усмехнулся я. — Прекрасно справились без тебя, старый ты трус.
— Трус? — открыл тот один глаз. — Я потерял своего хозяина, моя война была окончена.
— Будь на то твоя воля, не стал бы прятаться. Пожертвовал бы собой, но помог в той страшной войне. Сколько духов тогда полегло, а ты лежал и смотрел на это… как трус.
— Эх, ты всё такой же вс-с-спыльчивый, — вздохнул ящер. — Вернуться в с-с-сражение, прислуживая тебе?
— Нас оставалось четверо, — процедил я. — Выбрал бы любого.
— Кхе-кхе-е-е, — усмехнулся высший. — Какой же ты недальновидный, Арис-с-страх. День Великого Ис-с-стребления — ширма. Демоны не пали. Ты сдох зазря.
— Испепеления. — исправил я.
— Начхать.
Я сжал зубы и вытянул руку, кобра в миг рванула к ящеру и обвязала его дряхлое тело. Ворон же пикировал, но был быстро сбит мощным хвостом. Через некоторое время кобра стала настолько тонкой, что была вынуждена отползти.
— Закрой рот, пресмыкающееся, — вырвалось из груди. — Я жил в те времена. Вижу, что происходит сейчас. И каждый новый день я просыпаюсь без страха быть убитым. Мы отдали свои жизни за это, а ты надсмехаешься. Твой хозяин тоже сдох зазря?
— Тоже, — пожал он плечами. — Все вы с-с-семеро подохли ради пары с-с-сотен лет мирного времени, в котором рождаются никчёмные людишки, не способные и года продержаться против той мощи, с которой мы с-с-сражались. Демоны не пали, и с-с-скоро ты поймёшь, почему я считаю твою смерть напрас-с-сной.
Пространство вокруг резко потемнело. В грудь ударила невероятная сила — и меня выкинуло из стеклянной сферы. Очнувшись в кабинете, я поднял глаза на Матвеева. Мужчина сидел с задумчивым лицом и внимательно наблюдал за сферой. Когда заметил шевеление, кивнул.
— Ясненько, — обозначил он, вызвав на моём лице любопытство. — Выходит, ты всё же обычный парень. Странно.
Ящер хоть и старый трусливый ворчун, но меня не выдал. Я вздохнул с облегчением.
— Тогда как с таким посредственным уровнем силы ты сумел подчинить духа третьего ранга? — вопрос он задал скорее себе. — Ну, хорошо. Мы подумаем, что с вами делать, господин Коршунов. Спасибо, что уделили нам время.
Я устало поднялся на ноги. Ящер успел нехило потрепать мой резерв за эти несколько мгновений.
— Я могу идти? — оглядываюсь на начальника полиции.
Некрасов же посмотрел на Матвеева. Тот настойчиво пытался вытянуть из ящера хоть топику правдивой информации. Заметив на себе наши взгляды, он поднял глаза на меня.
— Последний вопрос, господин Коршунов.
— Да, я слушаю.
— Тот случай с открытием разлома в центре Новгорода. Тогда ещё Демоны атаковали деловой центр. Помните?
— Да, припоминаю.
— Вы вступили в бой с Демоном, а ваш дух спас застрявших детей в здании, — выказал он свою осведомлённость. — Одной из спасённых детей была дочь графа Градского, Елизавета Градская. Помните такое?
Я снова кивнул. Как эту девочку звали, Лиза? Да, точно. Маленькая Лиза. Её совет связать духа бусинки с моим сердцем надолго застрял в голове.