Скрипнула дверь и на мой лоб легла прохладная мягкая рука:
— Да он же горит весь, — голос был странно знакомым и принадлежал явно женщине (повернуть голову и посмотреть я не мог из-за слабости и боли). — Сейчас я его.
Меня аккуратно перевернули.
— Открой рот, Гена, — сказал голос. — Это надо проглотить. Тебе полегчает.
Я послушно разлепил спекшиеся губы и мне прямо в рот потекла горькая жидкость. Я закашлялся, но проглотил.
— Вот так! — удовлетворённо сказал голос. — Потерпи немного. Знаю, что горько, но зато сейчас тебе сразу станет легче.
И правда, через пару ударов сердца боль отпустила, и я смог прийти в себя.
Я сразу же сел и посмотрел на мою спасительницу. К моему удивлению, это оказалась утренняя старушка, которая с примусом.
— Здрасьте, — удивленно протянул я, глядя на неё во все глаза, — спасибо конечно большое, но откуда вы…
— Так призрак твой прискакал ко мне и так орал, что пришлось идти, — хмыкнула старушка, — хороший он у тебя.
— Согласен! — самодовольно подтвердил Енох. Рядом послышалось недовольное фырканье Мони.
— А как вы прошли? Гудков чужим не позволяет заходить сюда.
— Так второй твой призрак провёл, — ответила старушка и добавила, — я вижу тебя отпустило. Давай плечо перевяжем.
Она принялась ловко обрабатывать мне рану. Причём было абсолютно не больно — то ли зелье подействовало, то ли руки у старушки оказались золотыми, но всё пошло как по маслу.
— Ну вот, — удовлетворённо сказала она, закончив работу. — А уж рубаху сам потом постираешь.
— Спасибо! — от души поблагодарил я, — сколько я вам должен?
— Деньги я не беру, — хитро посмотрела на меня старушка, — а вот от услуги я бы не отказалась.
— Услуги? — удивился я.
— Да, услуги, — кивнула она, быстро собирая свои бутылочки и баночки в корзинку. — После Хлябова вы же дальше в Октябрьское поедете?
— Точно не скажу, но вроде да, — сказал я, — а что там?
— Ничего сложного, с чем бы ты не смог справиться, — мягко улыбнулась старушка и морщинки в уголках её глаз разошлись двумя смешливыми веерами.
— Вы так уверены во мне? — усмехнулся я.
— Ты ещё даже сам не знаешь, на что способен, — молвила старушка и вдруг хитро подмигнула, — в общем, там, в Октябрьском, живет одна женщина. Клавдия её зовут. Ей нужно помочь.
— В чём помочь? — нахмурился я, старушка явно темнит, а я не люблю кота в мешке покупать.
— Она скажет, — по-доброму посмотрела на меня старушка и разве что по головке не погладила.
— Но я же могу не справиться с её заданием, — нахмурился я, — или же не смогу его выполнить по морально-этическим соображениям.
— Не беспокойся, Гена, там ничего такого, что бы ты не смог сделать, — отмахнулась старушка и встала, чтобы уходить, — я сама точно подробности не знаю. Там дух какой-то ей досаждает. Поможешь угомонить его и дело с концом.
— Ну раз дух… — осторожно кивнул я. Подспудно что-то во всем этом мне не нравилось. — Адрес её какой?
Старушка продиктовала адрес, оставила мне свою замечательную микстуру, велев пить утром и вечером в течение недели, и вскоре ретировалась. А в комнате материализовался Енох, который прямо лучился от самодовольства:
— Ну вот видишь, Генка! — сразу заявил он, — если бы не я, ты бы мог даже умереть! Так что учитывай это, когда будешь решать, что с нами делать! Без меня тебе никак! Сам видишь!