— А вдруг его кто-то увидит? — засомневался я.
— Не увидит, он тебя далеко от дороги завёз. Здесь даже грибники не ходят, — успокоил меня Енох.
— Ну, значит, звери его сожрут, пока нас не будет, — резонно возразил я.
— А мы здесь Мими оставим, так что не сожрут. Даже муравьи, — хмыкнул Енох. — Уж поверь.
Мими посмотрела на меня внимательно и согласно кивнула. И тут же уселась рядышком с трупом Романа и принялась внимательно рассматривать цветочки глухой крапивы. Зуб даю, пару раз даже понюхала.
Я не знаю, что там красивого, в этих цветочках, но решил, что на этот раз призраки правы.
— Тогда поехали, — сказал я и запрыгнул на телегу.
— Я буду тебе дорогу показывать, а то ты заблудишься, — торопливо сообщил Енох и полетел впереди лошадей.
Мне оставалось только рулить за ним.
На обратной дороге из Рживеца, я заехал опять в тот же лес, следуя указаниям Еноха, который дорогу запомнил отлично. Там я замотал труп в кусок дерюги, который (тоже с помощью советов Еноха) я спёр из чьего-то забора.
Надеюсь, кровь достаточно свернулась за это время и не протечёт. А то даже не представляю, что я буду объяснять Гудкову.
— А зачем ты тащишь его в Хлябов, Генка? — всё допытывался меня Енох, который парил рядом и бросал полные любопытства взгляды на телегу, где промеж реквизита, который заказал Гудков, лежал завёрнутый в дерюгу труп Романа, правда без сердца (Мими закинула сердце куда-то так далеко в кусты, что я поленился его искать).
Ага. Прямо-таки бессердечный труп получился.
Но как человек Роман и вправду оказался бессердечным, мало того, что состоял в этой дикой секте, которая занималась человеческими жертвоприношениями, так ещё и меня хотел убить, хотя лично я ничего плохого ему не сделал. Ну подумаешь, опоздал немного.
Так что всё правильно.
— Нужно найти хорошее укрытие для Романа, — сказал я Еноху, когда вдали показался Хлябов.
— Почему ты просто не закопал его в лесу? — проворчал Енох, но, наткнувшись на мой предупреждающий взгляд, мрачно вздохнул, — хорошо, я сейчас поищу.
С этими словами он растворился в воздухе, а мы втроём: я, Мими, которая как ни в чём ни бывало устроилась рядом со мной на козлах, и труп Романа, который, в отличие от призраков, вёл себя образцово-показательно, глупых вопросов не задавал и права не качал. И главное — не пытался командовать.
— Нашел! — минут через пять, впереди меня появился Енох, который просто-таки лучился довольствием.
— Прекрасно, — похвалил я и направил лошадей туда, куда указал скелетон-призрак.
Во дворе Агитбригады я сдал реквизит и телегу с лошадьми Жоржу, выслушал кучу воспитательных упрёков от Гудкова, за то, что поздно вернулся.
— А где Роман? — спросил он.
— Не знаю, — ответил я, — мы вернулись в город, он вдруг спрыгнул с телеги и ушел.
— И что, ничего не сказал? — удивился наш руководитель.
— Почему же. Сказал, — кивнул я, — сказал, что через час где-то вернется.
— Мог бы и помочь тебе! — нахмурился Гудков, — вернётся — уж я ему устрою взбучку! Бросил ценный реквизит на пацана, а сам ушел! Распустились!
Гудков ушел, что-то ворча себе под нос, а Енох с подозрением спросил:
— Ты что опять задумал, Генка?
Я взглянул на Жоржа, который неспешно распрягал лошадей, насвистывая себе под нос бравурный мотивчик на манер пресловутых «Кирпичиков», и предусмотрительно промолчал.
В вот в доме я прямо-таки взлетел на второй этаж и постучал в комнату Зубатова.