— Пойду посмотрю, — буркнул я и отошел.
— Мил человек, ты бы помог? — попросила женщина, указывая топором на оставшуюся ставню, — одна я тут до вечера промучаюсь.
— Сейчас, я товарища позову, и мы поможем, — ответил я и вышел со двора.
— Что там? — тихо спросил я Еноха.
— Моню нашел, — сказал он каким-то странным голосом.
— Что случилось? — у меня аж сердце дрогнуло от нехорошего предчувствия.
— Пошли, сам увидишь, — проворчал Енох.
Когда мы подошли к какому-то сараю, я обнаружил Моню, который крепко спал, свернувшись калачиком на стожке сена.
— Ну как тебе? — злорадно спросил Енох. — Может, пугнуть его?
— Тихо, — шепотом сказал я, — пусть спит.
Я тихонько обошел сарай и вышел на огороды:
— Где баба эта может жить? — спросил я Еноха, — ты помнишь, старик говорил, что дочка у него тут, с другой стороны, живёт. Давай глянем, может и не врал старик.
— Ты думаешь, та женщина наврала? — спросил Енох.
— Я уже и не знаю, что и думать, — поморщился я, — но то, что здесь какая-то ерунда происходит — однозначно. Вот и проверим.
— Тогда пошли побыстрее, — сказал Енох и первым полетел в сторону дальней линии изб с другой стороны огородов.
Мы вышли через один из заброшенных дворов на соседнюю улицу и прошлись, заглядывая в каждый двор. Везде царила пустота и запустение.
— Старик врал, — констатировал я.
— Да, все дома брошены давно, — подтвердил Енох и спросил, — а зачем ты Моню не стал будить?
— Потому что задолбал он! — возмутился я, — то напьётся и блюет, то шляется где-то, а помощи от него нету. Вот пусть спит. Мы сейчас всё осмотрим и уедем домой. А он пусть как хочет, так потом и добирается!
— Жестоко ты с ним, — помрачнел Енох, — а ведь он тебе жизнь спас.
— Воспитательный процесс. Он такой, — развёл руками я и скомандовал, — пошли к той женщине вернемся. У меня ещё много вопросов осталось.
Обратно мы возвращались уже не через огороды (земля была сыроватой и на ногах налипло так, что было тяжело идти, поэтому я решил обойти по дороге. Так хоть и дальше, зато идти легче).
Когда мы дошли до того двора — никакой женщины там уже не оказалось. Более того, на окне ставни так и висели.
— Чертовщина какая-то! — опешил я, — я же сам, своими собственными глазами видел тут женщину. Она отдирала топором ставни. И просила помочь.
— И я видел, — подтвердил Енох, — и песню её слышал.
— Слушай, Енох, а, может, призраки это какие-то?
— Да что, я призрака не отличу, что ли⁈ — рассердился Енох, — да ты же и сам уже сколько с нами общаешься, разве походи они на призраков?
— А, может, духи?
— Так чем духи от призраков отличаются? — хмыкнул Енох, — и те, и те бестелесные. А старик и баба эта были обычными людьми. Я ничего такого и не почувствовал.
— Тогда кто это был? — хриплым шепотом спросил я, оглядываясь.