— Да кто ж возьмет-то тебя, дурында? Девок-то не беруть никто в ученые мужи. На то они и ученые мужи, что… мужи.
— Оденусь мальчишкой, никто и не узнает. Всяко меньше риск, нежели то, что Вы собираетесь провернуть на Литу.
— Девки, а кого Вы призывать будете? — перевела тему Маша. — Мы с Даренкой — демона-”звездного путеводителя” Фуронса. Хотим звезды и луны изучать, движения ихние. Путешествовать много будем, карты составлять.
— И что Вы ему покажете? Ну то есть, чем удивлять будете? — поинтересовалась Аня, слегка трясясь от холода и потирая ладони.
— А мы тут с Даренкой выучили одно непростое заклинаньице. Называется “Звездный свет”. Но мы его Вам не покажем пока что, уж очень сложное оно.
— А Ванда будет звать Короля-Водяного, — снова подала голос Олеся и одной рукой приобняла смутившуюся подругу, спрятавшую лицо в густых золотых волосах, которые при свете огня казались бронзовыми. В последнее время она была особенно молчаливая и боялась смотреть кому-либо в глаза. Анаис была удивлена. Она все еще считала, что Ванда поступила со своей подругой весьма подло, а потому наклонилась к Ане и, не отрывая глаз от парочки, шепнула на ушко:
— Почему они все еще вместе? Разве Олеся не должна была на нее как следует разозлиться?
— Ну… — промямлила Аня, не найдя, что ответить. — Может, они уже решили свои разногласия и пришли к чему-то… хорошему…
Анаис этот ответ не устроил, и она неодобрительно фыркнула.
— И чем же Ванда будет удивлять демона?
— Рыбу из икры в водяном шаре выращу, — невнятно пропищала девочка.
— Это то, чем ты на уроках занималась, да? — продолжала любопытствовать Даренка, но ответа на свой вопрос не получила — Ванда совсем смутилась и отвернулась в сторону.
— Ветерок, а ты кого будешь призывать? И чем собираешься заниматься во время служения?
— Я призову стервятникова владыку, демона Мархиатоса, — улыбнулась Аня. — Обернусь птицей. Этой магии я училась всю осень и почти всю зиму. Ежели примет меня демон во служение, так улечу далеко-далеко на восток, чтобы Мертвые земли возрождать из пепла. Буду менять здешний климат, перестраивать направление и силу ветра. Очищу воздух от смрада и беспросветного дыма.
— Наверное, это очень сложно… Много сил у тебя отнимет твоя затея.
— Зато людям будет, где жить, — спокойно произнесла Аня. — Детей растить. Скрываться от глупых войн и междоусобиц. Главное, чтобы люди знали, что им есть, куда уйти. Кто знает, может, через века там образуется новое государство иль новые общины, где разные люди будут жить в мире, в гармонии со своей совестью. Они будут отзывчивыми, откликаться на помощь друг друга…
— Утопья какая-то! — выпалила Олеся с ученым видом, гордая тем, что смогла использовать новое выученное ею слово. Анаис шикнула на нее и задумалась про себя. Как мало он знала, что в уме у ее подруги. И так много общего между ними было. Анаис тоже жила мечтами о том, что дома она построит чуть ли не рай на земле, и все будут там жить в мире и полном согласии. Так это называется утопия… Вот оно как!
— Олеся, не мешай человеку воплощать грезы в реальность, — устало протянула Анаис.
— А я и не мешаю. Пусть делает-то, что хочет. Не моя же жизня!
— Анька, а в какую птицу-то ты превращаешься? Или таких птиц в помине нигде нет?
— Я оборачиваюсь в аиста, — улыбнувшись, ответила Аня.
— Это даже поэтично, — мечтательно подала голос Ванда. — Аист, который дает начало новому миру… Так красиво!
— Огонек, а ты… — начала было спрашивать Даренка.
— А я просто хочу домой, — грустно оборвала девушку на полуслове Анаис. Она все еще думала над словами своей подруги и вспомнила вчерашний сон. Сердце сжало с бешеной силой, как тогда. Что он значил? Быть может, эта женщина — предвестница смерти? Так и умрет Анаис на чужой земле, не дойдя до дома. Она тут же отогнала эту мысль, что вероломно сворачивала девушку со своего пути. Прежде чем вернуться в поместье, нужно получить все ответы.
— Ты не будешь…
— Да буду я призывать, буду! — уставшим голосом буркнула Анаис.
— А кого?
— Лилит.
— Но…
— Если умру, пусть бабушка Яга поставит мне самый красивый камень в честь моего великого безрассудства, — раздраженно прервала подруг Анаис и отвернулась. До нее доносились перешептывания девочек, пытающихся объяснить ее поведение: