— Привыкнешь, — отмахивается гномиха. — И да, к следующей репетиции начинай учить слова. Актёр, который не знает своей роли, это безобразие!
Когда дошли до сцены на корабле, Пан предупредил:
— Завирушка! На репетиции не шали! Береги силы для вечера! Кифри, выходи без грима, не пугай девочку!
— Я все равно не… — пытается объяснить она, но козёл не слушает.
— Пошёл Дебош!
Кифри выходит на палубу, иллюзии на нём нет. Изображаемый им легендарный капитан-андед Дебош Пустотелый приветствует Падпараджу и Мью, сообщая, что пиратское сообщество острова Бушприта радо их прибытию.
— Стоп! — кричит со своего балкона Полчек.
— В чём дело, Мастер? — подскакивает козёл. — Что-то не так?
— Нам нужна новая концовка! Иначе сбрасывание иллюзий выглядит случайным сбоем.
— Но это и была случайность! — протестует Завирушка. — Не уверена, что я…
— Молчи! — шепчет ей на ухо Фаль. — Мастер знает, что делает! Доверься его гению!
— Заканчивайте на этом, — велит Полчек. — Я дам вам новый текст к спектаклю. Будет всего несколько реплик, выучите.
— Опять! — мечется по сцене Пан. — Новые вводные! В последний момент! И режиссёр узнаёт последним!
— Мы все узнали одновременно, — утешает его Кифри.
— До меня дольше доходит! — трясёт бородой козел. — А значит, я осознал позже всех! А на мне вся ответственность! Мастеру что, он гений! А отдуваться за всех мне!
— Как утомительно он громок
и полон, вопреки всему,
неверия в состав актёрский! — жалуется Шензи.
— Как будто он один в театре
такой страдалец за любовь,
а мы бесчувственны! — продолжил мысль Банзай.
Эд на этот раз не стал комментировать высказывания своих сиблингов — все и так посмотрели на козла с укоризной. Впрочем, Пан эти взгляды проигнорировал, мечась за кулисами в поисках тифлингов-музыкантов, пока те, забившись в какой-нибудь тёмный угол, не нарезались снова.
— Полчек, друг мой, я жажду эксклюзива!
Риардон, бледный эльф, ослепительный красавец с кожей цвета опала, прошёл в кабинет драматурга без приглашения. Эльфы не особо считаются с чувствами других рас, поскольку те, по их мнению, живут слишком мало, чтобы представлять собой что-то значимое. Риардон, например, будучи владельцем, главным редактором и ведущим колумнистом главной городской газеты «Портодальская Истина», занимает этот пост ещё со времён Империи.
Полчек неохотно отложил перо.
— Здравствуй, Риардон. Предложить тебе что-нибудь? Есть вино…
— Мы с тобой называем «вином» разные вещи, — улыбается, демонстрируя белые острые зубы, эльф, — то, что позволю себе назвать этим словом я, стоит больше, чем ты заработаешь за свою короткую жизнь.
Эльфы, помимо прочего, славятся своим высокомерием, пренебрежительным отношением и полным отсутствием деликатности в отношении других рас. Это одна из причин того, что их популяция на Альвирахе последние пару тысяч лет неуклонно снижается. (Каждый эльф — отличный маг, искуснейший стрелок и блестящий фехтовальщик, но дубине огра или кисгодольской «перечнице» на это плевать.)
— Что тебе нужно, Риардон? — интересуется Полчек. — Не припомню, чтобы ты хоть раз притаскивал сюда свою пафосную эльфийскую задницу.
Риардон непринуждённо засмеялся. Оскорбить эльфа может только другой эльф, слова остальных для них как звон мошкары на закате.